Судя по тому, что Одинцов здесь, в той же больнице, где я собираюсь работать, мы еще не раз пересечемся. История повторяется… Однако теперь точек соприкосновения больше.
- Вика, - внезапно шелестит над самым ухом, а мой локоть заключен в крепкой хватке. Испуганно поворачиваю голову, и наши с Гордеем лица оказываются напротив. Так близко, что я ощущаю его лихорадочное, злое дыхание на своих губах. - Ты все-таки… родила от меня?
Недоверчиво, жестко, хлестко. Как обвинение.
Стальной тон пробуждает неприятные ассоциации.
В прищуренных серых глазах мелькает осуждение.
«Двойня? Плохо… Вика, от меня?.. Аборт!» - вихрем проносятся в мыслях его слова. Судорожно отгоняю душащую меня тревогу, но не получается.
- Если скажу, что нет, ты поверишь? – спрашиваю с вызовом. Горько усмехаюсь.
Пристально смотрю на Гордея, пытаясь заглянуть в его душу. Ничего не чувствую, кроме пронизывающего холода. Мой единственный мужчина так и остался отстраненным ледяным истуканом. Сомневается.
Молчит. Медлит. Кружит взглядом по мне, обращает внимание на двойняшек, которые затихают и жмутся к Герману, как к родному отцу.
- Викки, все в порядке? – аккуратно вклинивается в беседу Демин. – Что вообще происходит? Вы знакомы? – внимательно изучает Одинцова, анализируя уровень исходящей от него опасности. Делает шаг к нам, а мои котики семенят за ним, как хвостики.
- Я отец этих детей, - нагло, пренебрежительно выплевывает Гордей и выгибает бровь, обращаясь ко мне: - Скажешь, не так?
- Так… - тихо признаюсь, пожимая плечами.
Сердце останавливается, как в день родов.
Гордей мгновенно меняется в лице. Сильнее врезается пальцами в мою руку, как будто я испарюсь, если он отпустит. Медленно опускает взгляд на двойняшек, смотрит на них иначе, пытается принять и обработать информацию, однако суровый врачебный мозг дает сбой.
- Хм, тогда я рекомендовал бы вам выбрать более тихое место для разговора, - спокойно уговаривает его Герман, чем вызывает убийственную волну агрессии.
- Херр Демин, а я бы вам рекомендовал засунуть свое мнение туда, откуда вы каждый день детей достаете, - негромко, но грубо шипит Одинцов, вгоняя меня в ступор своим хамством. Зато Демин не теряется.
- По крайней мере, я выполняю свою работу, а вы, я смотрю, там бываете развлечения ради, так что потом забываете, где наследили, - парирует со злобной насмешкой.
- Прекратите оба! – ошеломленно прошу их.
