Самое страшное, что виноват в этом я. Есть лишь один способ прекратить мучения испуганных детей…
Самоустраниться… В идеале, навсегда.
Они меня не знают. Отторгают, как инородное тело. У них другой «папа».
Резанув взглядом по Демину, который помогает Вике успокаивать двойняшек, я фокусируюсь на их заплаканных лицах. Меня будто парализует. Я ведь знаю, как обращаться с малышами, Алиску сам вырастил. Но к ним даже подойти ближе не смею. Смахнуть слезы со щек, вытереть сопливые носы, поцеловать… Ни на что не имею права.
Чужой дядя… Донор… И несостоявшийся убийца…
Смогут ли они когда-нибудь простить меня?
Ловлю Викин блеклый взгляд, пытаюсь прочитать ответ в ее глазах.
Лифт закрывается – и мгновенно наступает тишина.
Это невыносимо… Настолько, что я сползаю по стенке вниз и сажусь на корточки, уронив голову на сцепленные в замок руки. Плевать, что обо мне подумают окружающие. Пусть сочтут пьяным или сумасшедшим. Я еще хуже…
Не вставая, откидываюсь назад, стукнувшись затылком по панели, тянусь в карман за телефоном.
В два щелчка нахожу файл, который хранил все эти годы. В одной папке с фотографией жены. Там, где мое маленькое личное кладбище.
Разворачиваю на весь экран справку об аборте. Изучаю ее так, будто вижу впервые.
- Даже так, Вика? – выдыхаю беззвучно. – Может, ты и права…
- Выходите? – доносится сверху, но я не сразу реагирую. – Кажется, ваш этаж.
Тяжело поднимаюсь на ноги, которые стали словно ватными, небрежным движением руки останавливаю створки, которые дергаются и возвращаются на место, выпуская меня.
На автопилоте и в полной прострации, зажав телефон в онемевшей ладони, шагаю к кабинету главного врача. Открываю дверь без стука, невозмутимо переступаю порог и обессиленно падаю в кресло, вальяжно развалившись.
- Доброе утро, Гордей Витальевич, я вас ждал, - издалека заходит Гриневич, поправляя очки на переносице и пригладив ладонью лысый островок на макушке.
- У нас будет работать Виктория Богданова? – выпаливаю на одном дыхании, нервно прокручивая в пальцах трубку.
Надавливаю большим на дисплей, и он загорается, демонстрируя мне все еще развернутую справку. Сглатываю ком в горле, откашливаюсь и прячу телефон. Безжалостно массирую переносицу, чтобы унять резь в глазах.
- Хм, по поводу нее я еще не принял решение. Опыта мало, только из декрета. Хочу лично пообщаться, а потом подумаю, - тянет главный, надоедливо барабаня ручкой по столу.
