Не смотри на меня так, Одинцов! Не смей! Так, будто не забыл. Будто все это время… ждал.
- Здравствуй, Виктория, - холодно приветствует меня, поднимаясь с колена.
Теперь мы напротив, лицом к лицу. Он так близко, что я могу поднять ладонь и дотронуться его гладко выбритой щеки кончиками пальцев. Я впускаю в себя знакомый запах и, кажется, чувствую тепло мужского тела."
"Ловлю себя на мысли, что хочу обнять его. Без лишних разговоров и тягостного выяснения отношений. Просто нырнуть в его сильные руки, расплакаться на мощной груди, почувствовать себя слабой, но защищенной.
Как в нашу единственную ночь вместе.
Видит бог, каких усилий мне стоит держать свои эмоции в узде.
Взмахиваю ресницами, перевожу дыхание и рвано киваю в ответ вместо приветствия.
Как же сложно. Но только мне...
Одинцов не изменился. Несокрушимый айсберг, твердый и мрачный. Его не растопить. Можно лишь разбиться в щепки при столкновении с ним. А я не готова опять идти на дно.
- Гордей… - срываюсь в сиплый шепот. Повторяю его имя, перекатываю на языке и не верю, что наша встреча, которую я не раз переживала во сне, наконец-то происходит наяву.
- Витальевич, - опомнившись, официально добавляю. – Не ожидала вас здесь увидеть. В обычной больнице. Надеюсь, у вас все хорошо?
Мой вопрос звучит искренне и исходит из самого сердца. Я правда хочу, чтобы он был счастлив, насколько это возможно в его нелегкой, трагической ситуации.
- Нет, - неожиданно цедит сквозь стиснутые зубы. Напрягается так, что желваки играют на скулах. Косится на малышей, прильнувших к Герману, жестко сжимает губы, превращая их в прямую линию.
В этот момент я, наконец, понимаю, что произошла катастрофа. Гордей впервые видит своих детей, о существовании которых даже не подозревал. Я неоднократно представляла их знакомство и в глубине души знала, что оно неизбежно. Боялась этого момента и в то же время… ждала его. Хотела показать, что мы сильные и все-таки справились.
Но… Не здесь! Не так! Не через неделю после возвращения в Россию!
Мне нужно время…
Боковым зрением замечаю, как Демин вопросительно вскидывает подбородок, а потом многозначительно стучит пальцем по циферблату швейцарских часов.
Намекает, что я опаздываю на собеседование. Малыши дергают его за брюки, шумят и капризничают. Возле лифта собираются сотрудники, простреливают нас косыми взглядами.
- Извините, я спешу, - через боль выдавливаю из себя, на негнущихся ногах проходя мимо Гордея.
Не прощаюсь. Верю, у нас еще будет шанс спокойно поговорить.
