Он обеспокоенно огляделся, и я уловила первый симптом приближающегося страха – редчайший и такой необычный! Он как будто внезапно испугался меня, и это, пожалуй, можно было считать наилучшим результатом. Но при всем моем напряжении я напрасно пыталась стать суровой – и сама удивилась, как мягко, почти смешно прозвучал мой вопрос:
– Тебе так хочется снова выйти наружу?
– Ужасно!
Он героически улыбнулся, и это проявление мужества в ребенке было тем более трогательно, что он покраснел от боли.
Он взялся за свою шапку, которую снял перед едой, и стал мять ее с таким видом, что я, почти достигнув желанной гавани, ужаснулась тому, что делала. Мое милосердие получалось каким-то извращенным: каким бы способом я ни добилась победы, это все равно был бы акт насилия, ведь я обрушивала бремя проступков и вины на маленькое беззащитное существо, которое поначалу открыло передо мной возможности прекрасного общения! Разве это не низость – создавать для такой замечательной личности атмосферу отчуждения и неловкости? Я полагаю, что оцениваю сейчас нашу ситуацию с той ясностью, которая тогда была недоступна мне, и словно вижу наши несчастные глаза, уже освещенные искрами предчувствия грядущей беды.
Мы ходили кругами, мучаясь страхами и уколами совести, подобно борцам, не смеющим сойтись в схватке. Но каждый из нас боялся за другого! Так нам удалось еще немного продлить ожидание и оставаться невредимыми.
– Я все расскажу вам, – сказал Майлс, – то есть все, что вы захотите.
Вы останетесь со мной, и нам обоим будет хорошо, и я хочу рассказать, хочу! Но не сейчас.
– Почему не сейчас?
Моя настойчивость вынудила его снова отвернуться к окну, и в наступившей тишине можно было бы услышать падение иголки. Потом Майлс снова подошел ко мне с видом человека, которого где-то снаружи ждет некто, требующий внимания.
– Мне нужно увидеться с Льюком.
Раньше я не доводила его до столь вульгарной лжи, и мне стало стыдно в той же мере.
Но, как ни мерзка была эта ложь, для меня она открыла истину. Я задумчиво закончила ряд петель своего вязанья.
– Ну что же, иди к Льюку, я помню о твоих обещаниях и подожду. Однако в обмен на это будь добр перед уходом выполнить гораздо меньшую мою просьбу.
Видимо, считая, что он достиг немалого успеха, мальчик позволил себе немного поторговаться.
– Гораздо меньшую?
– Да, это всего лишь маленькая часть целого.
