Никогда еще не знал такой свободы."
"Мне оставалось только поддерживать разговор в заданном им тоне:
– И как, тебе понравилось?
Майлс слушал, улыбаясь; потом обронил два слова: «А вам?» – ухитрившись вложить в них максимум пренебрежения. Я не сразу нашлась, что ответить, но он добавил, как бы сознавая, что должен как-то смягчить свою дерзость.
– Вы это переживаете так мило, я просто очарован! Мы-то, конечно, остались тут вместе, но основная часть одиночества досталась вам. Впрочем, – небрежно бросил он, – я надеюсь, что вас это не слишком огорчает!
– Иметь дело с тобой? – уточнила я.
– Дорогое дитя, отчего бы мне огорчаться? Хотя я не буду навязываться тебе в компанию, ведь ты стоишь гораздо выше меня, но общение с тобою доставляет мне удовольствие. Иначе зачем бы мне здесь оставаться?
Майлс поглядел на меня внимательнее, серьезнее, и никогда не был он так красив, как в тот момент.
– Вы остались только из-за этого?
– Конечно. Я осталась как твой друг, ты меня очень интересуешь, и я тут побуду, пока не удастся найти что-то более подходящее для тебя.
Ничего удивительного в этом нет. – Голос мой дрогнул, и я не смогла с ним справиться. – Помнишь ли ты, как я пришла и сидела на краю твоей кровати в ночь, когда была буря, и сказала, что ради тебя готова сделать все на свете?
– Да, да! – Он нервничал все заметнее, и ему тоже приходилось следить за своим тоном; но ему это удавалось лучше, чем мне: вопреки своей серьезности, он засмеялся, притворяясь, будто мы просто по-дружески шутим.
– Только вам это нужно было, чтобы я что-то сделал для вас!
– Верно, это отчасти так и было, – согласилась я. – Но ты же знаешь, что ничего не сделал.
– О да, – признался он с поверхностной легкостью, – вы хотели, чтобы я вам что-то рассказал.
– Именно. Прямо и открыто. О том, что было у тебя на уме.
– Ага, значит, вы остались все-таки ради этого?
Говорил он весело, но я улавливала едва различимую дрожь горячей обиды; но выразить свои чувства при этих слабых признаках его сдачи не возьмусь.
Было так, словно сбылась моя заветная мечта, а я чувствую лишь удивление.
– Ну что ж, я тоже могу открыть свою душу: да, такова была моя цель.
Он замолчал надолго, и я предположила, что он готовится опровергнуть ту идею, которой было обусловлено мое желание; но сказал он наконец иное:
– Вы хотите здесь… и сейчас?
– Самое подходящее место и время.
