– И вы готовы поведать ему нашу историю?
Вопрос прозвучал более саркастично, чем мне хотелось, и оказал на Гроуз сокрушительное воздействие. Слезы вновь заблестели в ее глазах.
– Ах, мисс, напишите уж вы!
– Обязательно, сегодня же вечером, – ответила я наконец, и на этом мы расстались.
XVIIВечером я дошла до того, что приготовилась начать. Погода снова испортилась, задул резкий ветер, и я долго сидела под лампой в своей комнате, рядом с мирно спящей Флорой, перед чистым листом бумаги, прислушиваясь к тому, как дождь хлещет по окнам и дребезжат стекла под порывами бури.
Наконец я встала и вышла, взяв с собой свечу; пройдя по коридору, я остановилась у двери Майлса и прислушалась. Неукротимая одержимость заставила меня ловить любые признаки его бодрствования, и вот я уловила звук – но не тот, которого ожидала.
– Эй, вы там! – звонко позвал мальчик. – Заходите!
Веселый голосок во мраке! Я вошла со свечой и обнаружила его в постели, ничуть не сонного, но весьма благодушного.
– Ну, и зачем вы не спите? – спросил он так любезно, что будь тут миссис Гроуз, она напрасно искала бы доказательства правоты моих подозрений.
Я подошла к кровати и подняла свечу повыше.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Запросто, я вас услышал. Вы вообразили, будто ходите бесшумно? Да вы топочете, как эскадрон кавалерии! – задорно рассмеялся он.
– Так ты не спал?
– Я лежу и думаю.
Я намеренно поставила свечу поближе к нему, присела на край кровати, а он по-дружески протянул ко мне руку.
– О чем же ты думаешь?
– Ах, да о чем же еще, как не о вас, дорогая мисс?
– О, моей гордости льстит такое внимание, но без этого можно и обойтись! Я бы предпочла видеть тебя спящим.
– Знаете, я думаю про наши странные дела.
Я отметила про себя, что его маленькая твердая рука холодна.
– Какие странные дела, Майлс?
– Ну, как вы меня воспитываете. И все прочее!
У меня перехватило дыхание, и даже в мерцающем свете моей свечки можно было разглядеть, как он улыбнулся мне, не поднимаясь с подушки.
– Прочее – что это?
– О, вы знаете, знаете!
На мгновение я лишилась дара речи, хотя чувствовала, держа Майлса за руку и не сводя с него глаз, что в моем молчании – знак согласия с его вызовом и что в целом мире реальности, наверно, не было ничего столь фантастического, как эта связь между нами.
– Ты несомненно вернешься в школу, – сказала я, – если именно это тебя тревожит. Но не в прежнюю – мы должны найти другую, лучшую.
