Внезапно я почувствовал резкий запах французских духов «Пуазон». Я очень хорошо знаю сей удушливый аромат. Именно такими душится Николетта. Маменька, особо не заботясь о носах окружающих, выливает на себя по полфлакончика за раз, достигая тем самым сногсшибательного эффекта в прямом смысле этого слова. Старое правило медиков «в капле – лекарство, в ложке – яд» можно в данном случае перефразировать: «в капле – восхитительный аромат, в пол-литре – газовая атака».
Я резко повернулся на запах. В пяти шагах от меня стояла девочка-подросток лет тринадцати с виду.
– Вы че, хотите внутрь попасть? – бесцеремонно спросила она.
– В общем, да, – ответил я.
Она приблизилась, запах «Пуазона» стал просто невыносим. Наверное, девочка в отсутствие матери от души попользовалась не только ее духами, но и косметикой. Маленькое личико школьницы было щедро размалевано: темно-синие веки, слишком черные, торчащие словно частокол ресницы, кроваво-пурпурные губы, оранжевые щеки, угольные брови…"
"Несмотря на то что часы показывали десять утра, нимфетка вырядилась в алое, расшитое блестками полупрозрачное платье, принятое мною вначале за кофту – настолько оно было короткое.
Тощие ножки в ажурных чулках были втиснуты в черные сапоги-ботфорты на угрожающе тонкой шпильке. Согласитесь, весьма странный наряд для школьницы.
– И че, – прищурилась это чудо в перьях, – не открывают?
– Нет.
– И не откроют.
– Почему? – изумился я.
– Так, похоже, дома один идиот.
– Кто? – переспросил я.
– А Борька-кретин, – пояснила девчонка, – его мать дома запирает.
Он, может, и хочет двери открыть, да не знает как. Говорить не умеет, мычит чего-то и жуткие рожи корчит, страх глядеть. Ирина Леонидовна тут только из-за него и живет, из-за Борьки, поняли? А вы к ним зачем?
– Похоже, ты про соседей много интересного знаешь, – увильнул я от прямого ответа.
Девочка прищурила намазанные глазки.
– Так тут не скрыть ничего, мало нас, в основном те, кто на дорогу приехал.
– Куда? – окончательно растерялся я.
Школьница вытянула руку и пальчиком с длинным, хищно изогнутым ногтем ярко-зеленого цвета ткнула в сторону возвышающейся на горизонте горы.
– Там Германия, – неожиданно сообщила она.
Все еще не понимая, к чему она клонит, я согласно кивнул.
– Немцы с чехами дорогу новую построить задумали, – принялась объяснять «экскурсоводша», – только они все – и бюргеры, и кнедлики – сильно гордые, неохота им в грязи колупаться, вот и пригласили русских тоннель долбить.
