— Так что не надейся так быстро от меня избавиться.
Она и не сопротивляется больше. Смущается только и улыбается все время, даже сквозь поцелуи.
Мы улетаем из реальности еще на несколько часов. И мне офигенно с ней. Да просто офигенно. Сегодня даже кошмары не снились. Взяло и вырубило ближе к утру без сновидений. Пока это тоже счастье — не видеть сны.
Работа с психологом помогает. Ему реально пришлось меня взламывать. Много всякого повытаскивал, но это работает. После занятий с ним приходится отходить некоторое время.
Зато потом становится легче. Будто каждый раз он вытаскивает из меня несколько тяжеленных булыжников. И Аня помогает. Она всегда рядом, когда мне хреново. Я рад и не жалею, что это все шарахнуло по мне гораздо сильнее. Я рад, что у меня тогда, в подвале, получилось оттянуть все ее страхи на себя и поддержать. Не представляю, чтобы было, если бы ее так крыло. Я бы себя не простил. А так можно считать, что программа максимум на тот момент была выполнена. Все, что было в моих силах в тех обстоятельствах, я сделал.
— Я первая в душ, — Аня целует меня в щеку и сбегает.
Шуршик, виляя пухлым лохматым задом, бежит за ней. Я перекатываюсь на живот, сгребаю под себя Анькину подушку и закрываю глаза, намереваясь поспать еще часик. Не дает дурацкий телефон. В этот раз мама.
— У нас все хорошо, — отвечаю, не открывая глаза.
— Ты еще спишь что ли? У вас же там давно уже обед, — удивляется она. — Опять кошмары?
Ну… скорее наоборот. Но ей этого лучше не знать. По крайней мере пока.
Иначе бросит отпуск и примчится читать мне лекции.
— Нет. Просто лень. Имею право, мам. Каникулы же. Как у вас там дела?
— Все отлично. Тут так красиво, — счастливо вздыхает. — В следующий раз обязательно полетим все вместе. Вам с Аней тут точно понравится.
— Не сомневаюсь…
… но я очень рад, что мы, наконец, остались вдвоем. Так что я нифига не жалею, что они уехали без нас. Им надо побыть наедине, это их праздник. И нам надо было. Очень!
Этого я ей, конечно, тоже не говорю.
Просто улыбаюсь, слушая полный новых впечатлений рассказ. Мама заслужила это счастье. Я искренне рад за нее и благодарен Вадиму Юрьевичу за то, что она стала чаще улыбаться.
Аня заглядывает ко мне, сообщая, что душ свободен.
Приходится вставать. Поспать еще все равно не дадут.
Мы совмещаем завтрак с обедом. Голодные оба, как Шуршик с Громом вместе взятые.
Черный доберман сидит недалеко у стола и облизывается, глядя на бутерброд с ветчиной.
