И это, пожалуй, было еще одним плюсом проживания в общежитии гильдии — не нужно было наведываться в прачечную лично: приходящая уборщица за собранную вскладчину сумму занималась этим за жильцов.
Соседи еще спали, и Грег принялся варить себе кофе в одиночестве. Набрав воды в небольшую кастрюльку, он водрузил ее на плиту, коснулся нагревающего артефакта и — ничего. Постучал пальцем — эффект тот же. Подержал ладонь подольше — та же история.
— Да чтоб тебя!
Он в сердцах грохнул кастрюлей об стол, убирая ту с невключившейся плиты, и с отвращением оттолкнул от себя.
От резкого движения вода в посуде качнулась и выплеснулась через край. Грег поморщился, но вытирать не стал. Оперся ладонями на край столешницы, широко расставив руки, и зажмурился, сцепив зубы до хруста.
Вдох-выдох…
Все будет хорошо, да?
А как быть с тем, что он даже не в состоянии зарядить элементарный нагревательный артефакт? Позорище…
— Чего шумишь? — раздался за спиной жизнерадостный голосок.
И Грег от неожиданности вздрогнул; обернулся.
Инесса, ну конечно. Кто еще умеет передвигаться беззвучнее кошки?
Он натянул на лицо улыбку. Кривую и ненатуральную, надо полагать.
— Кастрюлю… уронил.
Губы девушки из привычного «бантика» тут же сложились в удивленное «о», а огромные голубые глаза распахнулись еще шире обычного.
— Не выспался? — спросила она через долгие полминуты, которые, вероятно, придумывала, что же такого понимающего можно сказать в ответ.
И снова воззрилась на него глазами-блюдцами, для полного счастья еще и несколько раз моргнув.
У Грега скулы свело от ее уже набившего оскомину желания ему понравиться. Ну не привлекают его девочки-фиалки. А уж навязчивые — тем более.
Под его пристальным взглядом Инесса смущенно опустила глаза, ненароком заправив за ухо выбившуюся из прически белокурую прядь.
— Наверное, — буркнул он и отступил от стола, освобождая место вновь прибывшей. — Можешь зарядить нагревательный артефакт? Наш разрядился, а я хочу кофе.
— Конечно! — Девушка с готовностью вскинула голову.
— А… — Между светлых бровей залегла морщинка, ясно говорящая о бурной мыслительной деятельности, а затем губки соседки снова округлились, но на сей раз в понимающее «о». — Прости, — залепетала она. — Конечно, сейчас.
И загремела посудой: вернуть кастрюлю на плиту, накрыть крышкой и только потом заняться артефактом.
Грегори прошелся взглядом по ее напряженной от усердия спине в легком светлом платьице и отвернулся.
