А Ферд, не удовлетворившись таким ответом, нахмурился сильнее и повернулся к дивану, пробежал взглядом по сидящим на нем, оценил растерянную мордочку Лоуфорд, недовольный вид Кардинес и остановился на Грегори.
Вот же не было печали. Пришлось пояснять.
— Сами по себе артефакты не бывают ни черными, ни белыми. Это просто предмет, способный наполняться энергией, держать ее в себе, а затем выпускать обратно. А вот энергия уже разделяется по своей сути на темную и светлую.
— Сути? — не понял Ферд.
— Грубо говоря, энергия смерти и энергия жизни.
Лицо сыскаря в этот момент надо было видеть. А взгляд, которым он одарил Сардинес, был красноречивее любых слов. В нем так и читалось: «В ней сила смерти, я так и знал!»
— Очень грубо говоря, — решил внести ясность Грегори. И Ферд, поняв, что его поймали с поличным, отвел от Эль взгляд. — Соответственно, эти две разные энергии не сочетаются, — продолжил Грег свою краткую лекцию, — и если резко направить поток, например, светлой энергии в предмет, наполненный, темной, то произойдет взрыв.
И… — Сыскарь вдруг побледнел, будто ему в лицо швырнули белилами. — …и наоборот, — закончил Грегори и посмотрел на Ферда непонимающе. — Что-то не так?
Конечно же не так, черт возьми. У начальника сыска было такое выражение лица, будто он прямо сейчас свалится замертво или, напротив, сам кого-нибудь убьет.
— Ничего. — Сыскарь качнул головой. — Я видел однажды нечто подобное. Просто…
Просто никто не соизволил ему объяснить, что это было и почему, надо понимать. В чем тоже нет ничего необычного: маги редко делятся нюансами своей работы с бездарными.
— Сейчас узнаем, куда тебя носили, мое хорошее… — пробормотал себе под нос. После чего разжал руки, и артефакт, упав на столешницу, со звоном покатился по карте.
Это было красиво даже для Грега, в теории понимающего, что, для чего и с применением каких сил делает сейчас старик. Что уж говорить о далеком от всего магического сыскаре? Брови Ферда изумленно поползли куда-то к волосам, а жадный взгляд прикипел к пляшущему на столе кольцу.
"
"А кольцо именно плясало, словно живое. Кружилось по столешнице, разбрасывая по помещению солнечные зайчики. Затем и вовсе само по себе приподнялось в воздух примерно на уровень глаз внимательно следящего за ним артефактора, замерло на один удар сердца и вдруг ухнуло вниз. А по карте, будто змеи, заструились красные тонкие линии.
— Ого, — не сдержался сыскарь.
Гутье самодовольно хмыкнул и заграбастал замершее кольцо, сжал в кулаке.
— Дело сделано.
