Однако любоваться Инессой Лоуфорд Грегу взбрело бы разве что в бреду. Он привалился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди.
— Зачем тебе Першильд в такую рань?
— М-м… — Смотрела Инесса при этом по-прежнему исключительно в пол. — Сказать «доброе утро»? — вышло почему-то вопросительно.
Что ж, надо отдать ей должное, врать Лоуфорд никогда не умела.
— Может, она еще спит. По ауре посмотрела?
В ответ на этот вопрос Инесса заметно разозлилась, вмиг растеряв всю свою напускную «фиалковость». Мотнула головой.
— Посмотришь ее… Отражатель со склада притащила — вся комната как белое пятно.
Хитрая старуха, вечно переоценивающая свою значимость и при этом имеющая доступ к любым артефактам гильдии. И неважно, что никому и даром не надо подглядывать за ней через стену — была возможность, и Першильд ею воспользовалась.
То же, что старая соседка зачем-то понадобилась Инессе в шесть утра, выглядело куда подозрительнее, чем то, что у нее в комнате установлен ненужный, в общем-то, отражатель.
— Опять замышляешь какую-нибудь гадость, — сделал вывод Грег."
"Сработало. Лоуфорд наконец-то подняла глаза… Даже не так — возмущенно вскинула личико, покраснев еще больше.
— Я?! — И столько негодования и обиды было в этом восклицании, что Грегори окончательно убедился: что-то замыслила. — Да не смотри ты на меня так! — снова возмутилась Инесса. — Тебя послушаешь, так я вообще исчадие ада.
Он, не меняя позы, дернул плечом, и пусть понимает как хочет.
Она и поняла — как согласие с ее утверждением.
Оскорбленно закатила глаза.
— Ах, ну да, куда же мне до Кардинес, не так ли?
Если расчет был на то, что после этого он начнет убеждать ее в том, что Эль ей и в подметки не годится, то Лоуфорд здорово просчиталась.
— И правда далеко, — спокойно согласился Грег.
Инесса фыркнула.
Инесса топнула ножкой.
Инесса сжала кулачки…
И, плюнув на старуху-соседку, которую так и не добудилась, бросилась к двери в свою комнату. Галопом, естественно.
Грегори проводил ее задумчивым взглядом. Бабка-кладовщица. Ферд. Ночная прогулка. Упоминание Сардинес… Выводы напрашивались неутешительные.
Оторвавшись от своей опоры, он вернулся в комнату, набросил на плечи вчерашнюю мятую рубаху и направился в конец коридора, застегиваясь уже на ходу.
Эль отрыла дверь со второго стука. Сонная, взъерошенная.
— Ты чего... — пробормотала она, часто моргая, будто бы умудрилась дойти до порога, так и не проснувшись.
