— А Генкель показывал вам документы, подтверждающие приказ Москвы не трогать Кубе? — спросил начальник штаба партизанского отряда.
— Он предъявил радиограмму из центра с условными обозначениями. Так что нет никакого сомнения в том, что приказ исходил от старшего майора Платова и был согласован с товарищем Берией.
Командир отряда выложил на стол пачку папирос:
— Последние запасы. Дальше придется на махру переходить. Закуривайте, товарищи.
Шелестов закурил, начальник штаба отказался.
— Значит, Москве выгодно продвижение по службе разведчика, закрывшего собой мерзавца Вильгельма Кубе.
— Не наше дело, Федор Моисеевич, что Москве выгодно, а что нет. Поступило уточнение приказа, мы его выполнили.
Раздался сигнал вызова полевого телефона.
Офицеры переглянулись.
— Это кто может быть?
Командир отряда снял трубку:
— Горбань на связи.
— Это Авдеев. Федор Моисеевич, вы, оказывается, держали своих людей в Минске.
— И что? У нас тесная связь с подпольщиками.
— Так вот один из них прибыл на базу.
— Что случилось?
— Подтвердил то, о чем вы сейчас говорите с майором, с одним дополнением.
Бригаденфюрер Цепнер не убит. Он тяжело ранен, находится в госпитале, состояние критическое, но пока жив.
— Что-то еще, капитан?
— В городе введен особый режим, войска патрулируют улицы. С раннего утра ожидаются тотальные облавы в районах. Рейхскомиссар в ярости. Думаю, в Берлине тоже. Теперь все. Мне что передать вашему человеку из города? Пусть едет обратно или подождет вас?
— Пусть подождет. В город в ближайшее время он не поедет.
— Есть, Федор Моисеевич, передам. Конец связи.
— Мы скоро подъедем.
— Я понял.
Командир отряда повесил трубку.
Шелестов взглянул на него и спросил:
— Что там, Федор Моисеевич?
— Бригаденфюрер Цепнер жив. Ранения получил тяжелые, сейчас в госпитале, состояние критическое. Дотянет ли до утра, неизвестно, но ликвидировать его в резиденции не удалось.
Майор спокойно проговорил:
— Я рассчитывал, что нам удастся положить где-то две трети фашистов, собравшихся на званый обед.
Это был бы хороший результат. Потери мы не понесли, выжил один Цепнер. Что ж, повезло ему. Хотя кто знает, что лучше — сразу умереть или остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Я бы предпочел первое. Все нормально, тем более что начальник СС не являлся ключевой фигурой акции ликвидации.
Горбань вздохнул и сказал:
— Вам виднее. Я обязан буду сообщить об этом в Москву.
— Нет. Это наша операция. Завтра вы обеспечите меня связью с товарищем Платовым.
