Что ж, придется подождать. София упрекала себя. Она еще слишком расстроена для борьбы с сыном.
Но нельзя терять времени! Она опасалась, что ее неудачное вмешательство может испортить дело, и все надежды пойдут прахом.
* * *В своих апартаментах в Лейн-Шлоссе Георг Август примерял парик, а слуги крутились возле него.
– Ваше Высочество, вот самый подходящий. И цвет такой же, как у ваших волос.
– Мда… мда… – бормотал Георг Август, глядя в зеркало на свое тонкое, довольно красивое лицо. – Этот, пожалуй, подойдет.
Он погладил тугие локоны на парике. Парик прибавлял ему рост. Одним из величайших разочарований его жизни было то, что он не вышел ростом. Еще бы четыре дюйма – и было бы уже сносно. А если бы к этим четырем прибавить еще четыре – считался бы высоким мужчиной, часто мечтал он.
Но дюймы не прибавлялись, и ему оставалось только негодовать, что наследник ганноверского курфюрста гораздо ниже всех остальных мужчин. Кроме того, ему не разрешалось делать то, чем следует заниматься мужчинам его возраста.
Его отец каждый год ведет войны, но разве он разрешает Георгу Августу поехать на войну? Конечно, нет. В один прекрасный день Георг Август станет курфюрстом Ганновера, но отец не разрешает ему принимать участие в государственных делах и готовиться к будущей роли! Георг Август ненавидел отца и не сомневался в том, что отец ненавидит его.
В комнату вошла сестра, София Доротея. Ей исполнилось семнадцать, она была на три с лишним года младше брата.
Сестра уродилась очень хорошенькой. Ей очень шла хрупкость, которую они оба унаследовали от матери.
Брата и сестру связывал общий секрет. Еще когда они были детьми, Георг Август рассказал ей, почему они не видят свою мать, и они вместе строили планы ее спасения.
Догадавшись, что сестра хочет открыть ему какую-то тайну, он отпустил слуг. София Доротея ничего не умела скрывать. Сейчас она выглядела явно взволнованной.
Как только они остались одни, сестра выпалила:
– Отец отправился в Герренхаузен.
У него скверное настроение.
– А он что, бывает в хорошем?
– Да, – хихикнула София Доротея, – когда уходит в спальню с дылдой-шлюхой.
– Нет, ему больше нравится общество младшей Платен.
– Но по привычке он предпочитает другую. – София Доротея оглянулась и чуть понизила голос. – Иногда я думаю, он хоть когда-нибудь вспоминает нашу мать? Ведь это случилось здесь… в этом самом Шлоссе.
