– Как я могу? – донеслось грустное в ответ по ту сторону дверного полотна. – Вы… Мне вас так жалко, госпожа.
Всхлипнув, Ролана начала подниматься на ноги, но длинная юбка запуталась в ее ногах и девушку повело в сторону… Единственное, что она успела сделать, выставить руку, но это не помогло.
Соприкосновение виска с острым углом трюмо было, пусть и недолго, но все же болезненным…
– Госпожа? – услышала Ролана отдаленно. – Боги… госпожа…
2. Госпожа, вы живы!
Александра
– Снова ты нагрубила клиенту! – шипел на меня старший, до отвращения брызгая слюной в лицо.
– Что, было сложно потерпеть?!
– Потерпеть что именно?! Как у меня шарят под юбкой?! – процедила я сквозь зубы, тяжело дыша.
«Саша, успокойся! – внушала себе. – Если сломаешь ему нос, он мало того, что вышвырнет тебя, так еще и в полицию заявление напишет!»
– Это постоянный клиент! – шипилявил Никита Владленович, физиономия которого раздражала до невозможности. – Бестолковая! – фыркнул он, отчего его немного свисающие розовые от ора щеки пошли вибрацией, тошнотворно подрагивая.
– Надоело! Все! – отмахнулся он от меня, словно от назойливой мухи. – Уволена!
– И ладно! – кинула я в сердцах, снимая короткий фартук и швыряя его на первый попавшийся стол, с которого так и не успела убрать объедки и пустые кружки.
– И даже не жди компенсацию за отпуск, поняла?! – прилетело мне в спину.
От услышанного резко обернулась, смотря с ненавистью на лысеющего низкорослого мужчину с волосатыми руками и объемистым животом.
Гневно стиснув зубы, бросила в его сторону уничижительный взгляд, отчего хозяин небольшого паба невольно отступил назад, на секунду растеряв уверенность в себе.
Но потом он быстро смог собраться, важно задирая подбородок.
Не стала спорить и доказывать свою точку зрения по поводу его неправоты. Что поделать, не умела я решать вопросы мирным путем – словами, за что частенько, будучи подростком, попадала в отделение полиции.
Уже привыкла, что с самого детства судьба не благоволила мне. При живых родителях я росла сиротой и воспитывалась на улицах.
Моих мать и отца больше интересовало спиртное и местные колдыри, нежели родной ребенок.
В один из пахнущих перегаром дней нагрянули органы опеки. Мне на тот момент было девять лет. Увидев, в каких условиях я живу, родителям предложили перевести меня ""временно"" в детский дом. Они согласились, не раздумывая. Без каких-либо сожалений. Помню, как плакала, просила не делать этого, но мать сама подталкивала меня к выходу, вручая в руки чужих.
