– А есть у вас патронташ на вот такой приклад?
Саня покопался в закромах и выложил на прилавок эластичный чехол с гнездами на пять патронов.
– Подойдет, даже не сомневайся.
Я рассчитался за покупку и отправился к себе. Пока шел до бара, внимательно посматривал под ноги, но на глаза не попалось ни одной капли крови. Вот и отлично.
Ружье унес в подвал, натянул на приклад патронташ и вставил в гнезда патроны с картечью, потом зарядил двустволку и устроил ее под столом. Как говорится, не стоит класть все яйца в одну корзину.
Пусть здесь полежит.
В баре я прислушался к размеренному гомону посетителей, похлопал по плечу стоявшего за кранами Ивана и поднялся к себе. Рассовал по карманам разную мелочовку, в том числе и спасший вчера мою шкуру чарофон, надел куртку, перекинул через плечо ремень сумки с «таурусом» и отправился встречать Ирину.
Но сразу вспомнил о разлитом по бутылкам пиве и подошел к Ивану.
– Если от Маркелова-младшего за пивом приедут, двадцать пять литровых бутылок стоит внизу.
С них пятьдесят рублей золотом, с учетом аванса.
Иван не поленился сделать запись в гроссбухе и уточнил:
– Что-то еще?
– Из «Западного полюса» был кто-нибудь?
– Да, чек я прибрал.
– Отлично, завтра депонирую.
Я вышел на задний двор, отпер баню, проверил воду в баке и затопил печь. Потом отправился в госпиталь. Несмотря на удостоверение резервиста и револьвер в сумочке, напрямик через заброшенный район идти не рискнул и свернул к Красному проспекту.
На фасадах офисных пятиэтажек там горели фонари, было светло и людно. Спокойно.
И холодно. Но холод вещь неизменная и объективная, от холода могла спасти лишь поездка на автомобиле, а свою «буханку» на людях я в ближайшее время светить не собирался. Стоило бы взять у соседа пикап, да только проще пешком прогуляться, чем объяснять Ирине, почему, зачем и отчего. Не хочу.
В результате в госпиталь я пришел замерзший, с покрасневшими от мороза щеками и носом. Дежурившие в холле сестры поглядели на меня с легким оттенком брезгливости и потеряли всякий интерес.
"
"Я стянул перчатки, расстегнул куртку и уселся на изрезанную беспокойными посетителями скамейку. Боль в боку давно утихла, на смену ей пришла непонятная слабость. Хотелось просто вытянуть ноги, посидеть и перевести дух.
Возникли даже сомнения, не переоценил ли собственных сил, но когда из служебного коридора вышла Ирина, от них не осталось и следа.
