Ирина сразу взялась помогать Сане, помогла мне поднять его наверх. Набор всего, что ей нужно, был при ней – она ожидала проблем, получается. Только, наверное, Хмеля отхаживать собиралась, а он живчик совсем. Помахал подруге и отправился к себе. Отлеживаться или сразу пить – кто его знает…
– Платон, а Мила где?
– Как где? – удивился он.
– Уехала с самого утра, куда ты ее там услал.
– Услал? Когда? – поразился я.
– Ты же ей звонил с КПП, нет? – Платон посмотрел на меня странно. – В любом случае она тебе какие-то бумаги под кассой оставила, глянь.
Действительно, под кассой лежал фирменный конверт нашего магазина.
Я вскрыл его, вытащил сложенный пополам листок бумаги, на котором знакомым почерком было написано:
«Извини, но я вынуждена уехать. Не могу объяснить почему, но это не из-за тебя. Я взяла пикап, винтовку и триста рублей из кассы.
Еще раз извини, целую, Мила».
И все.
– Ну да, – сказал я, тупо глядя в записку. – Все нормально. Платон, Хмель зовет с ним нарезаться до поросячьего визгу. Ты как?
– Не премину воспользоваться приглашением, – твердо ответил Платон.
– Вот и правильно.
И я не премину.
А что еще остается? Состояние у меня такое сейчас, пограничное, только самогонкой с пивом и глушить. По-холостяцки так. Можно даже завтра продолжить. Кстати, до Лазурного Солнца пара дней осталась, можно и вообще не останавливаться."
