Вскоре колотить начинает от холода, накрывают меховой накидкой и несут уже на телегу. Довозят до лагеря быстро и в избу, где печка топится.
Боец молодой и две деревенские девки хлопочут со мной, пока встать не могу. Снимают, поклажу, экипировку, броню. Водицей поют, по волосам в копоти гладят. Деян туда–сюда ходит, мечется, как лев в клетке, на меня поглядывая."
"— Люта где? — Спросил вскоре, чуя беду.
— Худо ей, — выдавил Деян и шапку снял, рухнул на табуретку с видом удручённым.
Я даже приподнялся.
— Что с ней?
— Выгорела магически, — выдавил витязь. — Не просыпается теперь. Лекарши её смотрят, резерв уже сутки пустой. Никак силы влить не получается. Говорят, помирает она.
— Кто не уберёг, почему? — Завёлся сразу я, переполняясь бешенством.
— Мы и не уберегли, — прошептал с комом в горле. — Как разлом замерзать стал с рассвета, бросилась она за тобой, как полоумная. Ты ж так и не вернулся.
— Без доспехов? — Ахнул.
— Без доспехов, — покривился Деян. — На защиту свою сетуя.
Полезла со щитом магическим. Всё проклятая дыра и выпила. Мы спохватились поздно, потащили обратно. А она вроде цела, да сил нет. И не растут назад. Теперь лежит, не просыпается. Ей же без тебя свет не мил. Вот и бросилась в Нави пекло, дура. Мы и сами думали, что всё. Что не увидим тебя больше.
— Что вы за дураки, — прошипел, поднимаясь. — Никакой Разлом не убьёт меня, я тёмный, сука, лорд. Понял, братец⁈
Смотрит с болью.
А я на ноги пытаюсь встать. Девка в избу вошла и спохватилась, сразу подскочила и придержала за локоть.
— Барин, слаб ты ещё, полежи.
— Ведите к Люте, срочно, — скомандовал. — Деян, хватит сопли жевать! Сумку мою захватите. Бездари, нельзя на сутки оставить.
— Прости, братец…
Шубу мне уже на улице накинули и поковылял я, как старый дед на костылях по улочке меж палаток до избы, где Люта лежит.
На входе два воеводы, ратников тридцать. Меня увидели, вылупились, как на явление. А то и нечисть. Стали артачиться, не собираясь пускать.
Деян еле уговорил. А внутри у кровати с Лютой Юрий сидит, судя по шёпоту, Перуну молится при свечах.
Договорил, обернулся.
— Ярослав? — Раздалось от него с претензией. — Значит, верно донесли. Живой, и как скажи на милость умудрился не спечься там?
— Нашёл укрытие, — ответил кратко. — Что с ней?
— За тобой пошла, но силы свои переоценила. Думала, разлом осилит по–своему, вот Перун и наказал за гордыню и заносчивость. Помирает она, простись с ней и ты.
