И пусть только попробует не сделать этого!!
Когда я слышу болезненный вдох, мутнеет в глазах. А вот и долбаные слёзы подкатили. Держался, как мог.
Убедившись, что Люта очнулась, я вырубился прямо на полу. Но успел услышать её первое слово.
— Ярослав…
Очнулся в избе на мягкой перине уже после обеда, чувствуя прилив сил. Хоть тело и поднывало, отдавая тупой болью в мышцах, я смог приподняться. И даже поесть каши, оставленной на табурете.
Вероятно, услышав мою возню, в избу вошёл тульский стражник, который меня охранял.
"
"— Как самочувствие, Ярослав? — Спросил он сразу. — Я велю донести князю, что ты очнулся.
— Подожди, как Люта?
— Ей уже лучше, — засиял тот. — Набирается сил, трапезничает. Это твоя заслуга, братец.
— Ну и отлично, — выдохнул, ощущая магический прилив с полна.
За этот рейд ёмкость резерва увеличилась аж на тридцать три единицы. Неслыханный прогресс за все мои мучения! Общий теперь составляет — двести тридцать четыре единицы. И это уже не хухры–мухры. Можно ни в чём себе не отказывать.
Вскоре примчал Лучеслав, мы обнялись, потискали друг друга. От него я узнал, что старые рейдеры пока не в состоянии снова нырять. Все раненные, все уставшие. А новые не идут. Похоже, у меня больше времени, которое хочу потратить на Люту, потому что не могу иначе. Когда напялил свои доспехи Разлома стало полегче, процесс восстановления ускорился.
У бойцов, видевших меня вчера хорошенько поджаренным, глаза на лоб полезли, когда встретили спокойно разгуливающего. К малышке пустили без проблем.
Она ещё полулежит, но уже кушает с ложечки. Деян заботливо кормит её.
— Ярослав! — Воскликнула Люта и чуть не вскочила, увидев меня.
— Да лежи ты, дурочка, — фыркнул на неё командир гвардии. — Все нервы извела, сил нету.
Отобрал ложку у друга и сам принялся кормить малышку.
— А у меня так не кушала, — укорил её Деян, отступая к выходу. — Оставляю вас, голубки, воркуйте.
У Люты проступил румянец. Вытер крошку у уголка губ.
— Ну ты и учудила, — решил поругать. — Я ж тёмный, меня убить, это ещё надо очень постараться.
— Богумил и другие сказали, что…
— Понятно, — обрубил ворчливо. — Ночью я этих смутьянов вытащил. Надо было оставить.
— Не говори так, — прошептала. — Это моя вина. Я переоценила свои силы.
— Я тоже периодически так делаю, — посмеиваюсь, поглаживая по шевелюре.
— Мне сказали, что ты излечил меня, — говорит, отстраняясь от очередной ложки. — Что ты сделал?
— А это важно?
Люта задумалась. Выдохнула, глазки заблестели.
