— Попытаюсь разузнать всё без лишнего шума. И ворочусь.
— Уверена?
— Да, — отвечает деловито, накидывая капюшон. — При дорогой шубе и блестящих доспехах рожа у тебя смазливая, сразу докопаются.
— А что там за контингент?
— Воры да убийца, на которых клейма негде ставить, поэтому не лезь без надобности, и не вздумай поднимать шума, — предупредила и поспешила вовнутрь.
Такая бесстрашная. А там, судя по гаму, человек пятьдесят. И все уже в помидоры пьяные. Послушно жду снаружи, отойдя в сторонку от крыльца. Вслушиваюсь через окна в голоса, чтобы успеть среагировать, если Белку схватят.
Но все так увлечены пьянкой, что ничего не меняется, когда она внутри.
Минут пять прождал и забеспокоился. Вскоре на крыльцо вышли помочиться сразу двое мужиков. Вот что за свиньи.
Отошёл ещё дальше, тогда и прицепился ко мне один.
— Эй, а ты чего тут околачиваешься?
— Гусь, глянь, какая у неё шубейка, — вмешался второй, выглядывая.
— Дурак, это юнец. Подходи сюда, чего жмёшься? С барской кареты выпал что ли?
Лет по сорок пять им.
Оба грязные, волосы сальные. Но совсем бомжами назвать нельзя, хорошие мечи и богатые кинжалы выглядывают из распахнутых шуб.
Стою, молчу. Спускаются ко мне.
— А есть серебряник в долг? — Подходит один в упор, обдавая смрадом.
— Да посмотри на эту барскую рожу, — подошёл и второй. — Тут и золотые водятся.
Секунды три смотрел на них. Затем вырубил обоих, по удару в челюсти хватило. И под крыльцо швырнул в сугроб. Дальше жду Белку.
Вскоре ещё один выходит и зовёт пропавших дружков.
Увидев меня, начинает докапываться. Вырубаю и этого, бросая к бомжам. А подружки всё нет.
Собрался уже вовнутрь, пятеро вываливается. Два верзилы, от которых веет мощной магией, остальные попроще. Но тоже не из простых, явно при хорошем барахле.
— Эй, мальчонка⁈ Ты Гуся не видел? — Спрашивает самый матёрый с наездом.
— А сам ты чей? — Слышу ещё от одного.
Не реагирую, эти сами ко мне спускаются, чтоб получше рассмотреть.
Самый дрыщавый первым лезет.
— Чего молчишь, засмущался, как девка.
— Отойди от него! — Рявкнул вдруг на своего матёрый. Тот сразу шарахнулся, как шакалёнок.
— А чего ты? — Слышу от второго верзилы.
— Не простой это молодец, — бурчит матёрый. — Эй, путник, трёх дураков не видел, недавно из таверны выходили?
Уже с нотками уважения. Смотрю на него прямо. Киваю под крыльцо:
— Вон они отдыхают.
Дружки подбежали тормошить, те и очухались. А матёрый на меня всё глазеет, не решаясь подойти ближе.
