Поставил на красное, когда стоило выбирать совершенно иное. И дело не только в Мие.
Дело, мать его, в том, что я внезапно возненавидел Юльку. Не хотел её видеть даже, и меня мутило всякий раз, когда думал о том, чтобы навестить её. А она выносила мозг своими планами на жизнь и: любимый, дорогой, Арсюша.
За последнее хотелось просто врезать. Втащить с кулака в нос…
Твою м…
Бьюсь башкой о потолочную балку. Благо каску нацепил.
- Всё в порядке, Арсений Юрьевич? - прораб смотрит на моё кривое лицо, и я отмахиваюсь.
Нет, бл, не в порядке. Вообще не в порядке, только не стану рассказывать подчинённым, что сел жопой в дерьмо.
- Макаров, у тебя есть любовница? - внезапно сам для себя задаю вопрос.
- Нет, конечно. У меня жена, Варенька, - какого-то чёрта тянет лыбу. Врёт - нет, не разобрать.
Молча взираю на него, мысленно посылая концепт, что одно другому не мешает, но будто пытаюсь навязать свою точку зрения.
- У меня есть, - зачем-то вылазит вообще незнакомый мужик. - Ольга, - и прорисовывает в воздухе немыслимую фигуру.
- Не ведись никогда на то, что они говорят.
Ну вот, попёрло. Как из тюбика паста, когда надавишь. Полезли ненужные советы, будто они как-то могут изменить всё, что натворил. Резко снимаю каску, цепляющуюся ремнями за голову, и небрежно всовываю рабочему в руки, отчего тот делает невольный шаг от меня.
- Там ещё два сектора, - напоминает Макаров, но мне положить. Да, впервые в жизни мне плевать на бетонные коробки, сваи и цемент, что валяется под ногами. На всех этих людей и бабки, шагающие в мои карманы.
Мне тошно, и не ясно, где грёбанный выход.
Если бы можно было отвалить бабла, и всё кончилось…
Но это не кончится.
Сегодня встреча с женой. Бывшей, конечно. Потому что после того, что случилось, мы не можем быть настоящими."
"Мийка… На рожон лезла, выгребла фирму. Гудини, сучий потрох, отправил мне торт в виде здания. Моего, мать его, здания. Поздравил с охренительной сделкой. Смысла лезть я не видел, как и реагировать. Притащился, а торт уже в компании.
Трехэтажный, солидный.
- Кто принимал? - смотрю на девчонок, и одна робко поднимает руку. - Уволена, - иду к себе, слыша возмущённое «за что?»
Да просто так. Потому что тем, кому реально следует кинуть ответку, не могу. Дотянуться до Алиева - себе дороже. Это как перейти дорогу на красный на десятиполосной магистрали.
Мия… Знал всегда, где и что. Тупо за ней присматривали. Мог в любую минуту попросить сделать несчастный случай. Но не стал. Это перебор.
