Пусть она считает меня мразью, но это даже для мрази - дно.
Вот пролечить можно было. Сделал бы всё по-тихому, потом выпустил.
Через пару недель.
Может месяцев.
Ну, максимум год.
Всё. Полный пансион, не более. Шикуй себе.
Даже не мог представить, что этот казенный червяк посмеет открыть рот против меня. Фамилия отвратная ещё. Лапин. Я же его предупреждал не лезть! Пытался дать денег, только там ясно сразу. Запугать тоже не вышло. Таких только класть надо в землю. Оттуда говорить не смогут. Только на дворе не 90-ее.
Он просто молчал, глядя на меня. Казалось, понимает. Как мужик мужика. Не говорил да или нет. Потому что всегда мечтал поиметь Мийку.
Думаю об этом, и скулы сводит, как от кислого. Щемит рот, и жмурюсь, чтобы стереть из воображения их тела. Мы чужие. Никто друг другу, только всё ещё будто она должна мне верность.
Опускаюсь за стол, расстёгивая пиджак, и принимаюсь ждать. Набивает себе цену. Знаю, что увижу её уверенную в себе и красивую. Потому и запал, потому и женился, что она была именно такой, какой теперь входит в кабинет.
Глава 60. Арс
Мия заметно кивает. Рот закрыт. Наверное, думала, что вообще не следует со мной здороваться, и старается не смотреть в глаза.
- Как жизнь, Мий? - подаю голос, делая вид, что у меня всё просто охренительно. Ну да. Как же. Раздумываю над тем, чтобы не закопать Клюеву, которая теперь меня шантажирует.
«Если ты меня бросишь, я пойду в полицию и расскажу, что ты хотел сделать со своей женой».
Такое чудесное сообщение получил за пятнадцать минут до встречи.
Спотыкаюсь в намеченной колее, намереваясь после бумажек, которые обязательно будем зачитывать, поехать и грохнуть любовницу. Сколько дают за убийство? Ах, да. Ничего, если подойти к этому умело. Не пачкать свои руки, а нанять профессионала. Её просто найдут в канаве пьяной, не справившейся с управлением. Дел на миллион. И я готов, реально готов заплатить.
Если бы не одно НО.
Эта с..ка беременна.
- Как поживаешь? - снова вопрос от меня, потому что первый Мия проигнорировала.
- Чудно, - улыбается охренительно, и мне кажется, что я последний осёл.
Потому что была другая жизнь. Та. С ней. В которой я поддержал человека, носившего моего ребёнка, а не погнался за страстью, похотью и ещё одним младенцем. Будто тумана кто в башку напустил тогда, а теперь вижу всё иначе.
Светло-голубой костюм говорит о том, что она уверена в себе. Слушаю, как озвучивают претензии на имущество, и вскидываю брови.
- Ты же не хотела МОИХ денег, - нарочно делаю акцент.
