Боль в моей груди подобна крошечным иголкам, неустанно покалывающим мое сердце, даже когда я иду как можно медленнее.
Мое сердечное заболевание не может рецидивировать.
Этого просто не может быть.
После операции мне было нелегко снова научиться бегать. Была реабилитация в нацистском стиле и полное изменение моего образа жизни.
Кошмар не может вернуться.
Мне нужно бежать.
Если я не перенаправлю свою энергию и стресс в бег, я сойду с ума.
Силуэты Ким и Ксандера появляются в маленьком домике-хижине на окраине сада.
Она плачет и кричит, но я недостаточно близко, чтобы расслышать, что она говорит.
В моих ушах гудит так громко, что я едва слышу собственное дыхание.
Это плохо.
Я дважды моргаю и вдыхаю через нос, затем через рот.
Ксандер толкается в Ким, прижимая ее к краю кабины. Ее спина ударяется о деревянный столб, и ее глаза расширяются.
Это может быть потому, что я дезориентирована.
Возможно, это и есть та капля, которая переполнила чашу.
Или это просто потому, что с меня наконец-то хватит.
Я устала от этих засранцев, разрушающих мою и Ким жизнь.
Я достаю свой телефон и записываю видео. Ксандер хватает ее за бедра, притягивая к себе. Я хочу отрезать ему член за то, что он поднял руку на моего лучшего друга, но я знаю, что это ничего не даст. Видео, однако, сможет сделать хоть что-то.
Я вижу Ксандера Найта в фокусе записи. Либо он оставит Ким в покое, либо я буду шантажировать его сексуальными домогательствами. Возможно, КЭШ и находится под командованием его отца, но пресса – нет.
Они были бы рады услышать, насколько на самом деле болен сын священника.
Я готова разрушить его будущее так же хладнокровно, как он разрушил ее жизнь.
Как только у меня набирается достаточно кадров, на которых он грубо домогается Ким, я останавливаю видео и торжествующе улыбаюсь. Даже мои проблемы с сердцем исчезают.
Я направляюсь к хижине, чтобы остановить Ксандера.
Тень преграждает мне путь.
Я перестаю дышать, когда упираюсь взглядом в свой ночной кошмар.
Глава 3
Эйден ненавидит меня.
Он презирает меня.
Я могу представить, как он мысленно продумывает мою смерть.
Почему?
Я не знаю и никогда не спрашивала.
Потому что у меня есть правило: никогда не пытайся понять хулиганов.
Они титулованные придурки, которые используют свою власть, чтобы унижать других, что в них может быть достойным возможности понять?
Но когда я смотрю в жестокие глаза Эйдена, мои прежние мысли прячутся за мое дрожащее, ущербное сердце.
Он пугает меня.
