Он просто сидит как король на своем троне и наблюдает за тем, что делают его верноподданные.
Издевательства и слухи о том, что я спала с профессорами из-за своих оценок, никогда не беспокоили меня, потому что я знаю, кто я такая.
Кем меня вырастили тетя и дядя.
Каждый день – это битва в этой масштабной войне, которую начал Эйден.
Иногда я становлюсь слабой и прячусь в библиотеке или плачу в одиночестве в ванной.
Однако я никогда не показываю слабости перед ним."
"Не тогда, когда я почти уверена, что ему это нравится.
Обычно он сидит там, расслабленный, и пристально наблюдает, как его приспешники превращают мою жизнь в ад.
Только в выражении его лица нет ничего расслабленного. Клянусь, если бы демоны могли излиться из чьих-то глаз, они бы выбрали его.
Когда он играет в футбол или когда он в классе, Эйден во всех отношениях золотой мальчик.
Отличные оценки.
Лучший нападающий элиты.
Заразительная улыбка.
Но со мной?
Эйден Кинг – настоящий темный ублюдок.
Он только бросает на меня убийственные взгляды, как будто само мое существование оскорбляет его.
Как будто я причина бесконечных войн и голода в мире.
Этот засранец разрушил мой новый старт в этой школе.
Мою мечту.
Мою новую страницу.
Я ненавижу его.
Ким отпускает меня и выбегает из класса. Ксандер идет за ней широкими шагами.
Я пытаюсь последовать за ним, но Сильвер преграждает мне путь пластиковой улыбкой.
– Ей не нужна горничная, Отмороженная.
– Убирайся с моего пути, – выдавливаю я. Когда она не двигается, я толкаю ее и бросаю через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь: – О, и если вам приходится унижать кого-то, чтобы чувствовать себя хорошо, тогда мне вас жаль.
Я не дожидаюсь ответа, когда бегу по коридору.
Я направляюсь в сад за школой, где Ким обычно прячется – или обретает покой, как она это называет.
После минуты бега на полной скорости учащенное сердцебиение переходит в нерегулярный ритм.
Я останавливаюсь на углу третьей башни, чтобы перевести дыхание. Моя ладонь сжимает сердце, а на лбу выступает пот.
Вдох. Выдох.
Вдохнуть. Выдохнуть.
Мои ногти впиваются в грудь над эмблемой школы, когда я выхожу из здания и направляюсь в сад.
С каждым шагом, который я делаю по скошенной траве, тяжесть сдавливает мою грудь. Мое дыхание тоже становится неровным.
Осколок паники поселяется глубоко внутри. Мои руки покалывает, и знакомое желание вытереть их начисто овладевает моими чувствами.
Я не могу отделаться от ощущения, что у меня грязные руки. Их нужно тщательно вымыть.
