Я мысленно кричу, не зная, обращено ли это к Эйдену или к моему собственному телу.
Эйден не получит мою девственность. Я ненавижу его. Я презираю его. Он разрушил мою жизнь.
Тогда почему я не говорю этого вслух?
Говори, Эльза. Скажи это, черт возьми.
Даже если я это сделаю, послушает ли он меня? Будет ли Эйден уважать мою волю?
Громкий стук в дверь прерывает ход моих мыслей.
Погодите. Что?
Эйден отрывает свои губы от моих со звериным рычанием.
– Отвали.
– Чрезвычайная ситуация! – Голос Ронана доносится с другой стороны.
– Если ты не умираешь, то я убью тебя сам. – Эйден хмыкает и отталкивается от меня.
– Выходи давай, ебырь недоделанный.
Глаза Эйдена темнеют, когда он натягивает свои боксерские трусы.
Я тянусь за скомканной простыней и оборачиваю ее вокруг своего торса. Я тяжело дышу, моя кожа вспотела и горит, пока я вслепую ищу свою разбросанную по полу одежду.
Эйден бросает на меня сердитый взгляд, когда я дотрагиваюсь до своего лифчика.
– Даже не думай о том, чтобы одеться.
Я отпускаю предмет одежды, словно ребенок, которого поймали на краже.
В тот момент, когда за ним закрывается дверь, я почти проклинаю себя. Кем он себя возомнил, чтобы командовать мной?
Кроме того, это мой шанс остановить это.
Что бы это ни было.
Мои пальцы онемели. Нет, не онемели. Они возбуждены настолько, что потеряли чувствительность.
Встав на дрожащие ноги, я быстро одеваюсь, стараясь не обращать внимания на сильный запах секса, витающий в воздухе.
И его запах.
Будь проклят его запах.
Мне кажется, что, даже будучи девяностолетней леди, я все равно буду помнить его запах.
Эйден возвращается, когда я собираю волосы в конский хвост.
Он прищуривается, глядя на мое одетое тело.
– Тебе повезло, что на сегодня мы закончили.
Мы… закончили?
– Твой кузен забирает тебя? – спрашиваю я, борясь с чувством разочарования, нахлынувшим на меня из ниоткуда.
– Мой кузен?
– Леви Кинг. Я видела его здесь.
– Ты видела его здесь, – повторяет он с явной угрозой.
– Да. Он сказал, что он здесь, чтобы забрать тебя.
"
"– Лев говорит много дерьма. – Он поднимает бровь. – Ты правда думаешь, что он может указывать мне, что делать?
Нет. Глупо было даже думать об этом.
Кроме того, он называет его Львом. Это единственный раз, когда я слышу, как он дает кому-то прозвище. Черт возьми, редко можно даже услышать, чтобы он называл кого-то по имени. Даже его друзья – это фамилии для него.
– Если это не Леви, тогда кто?
Он прищуривает глаза, прежде чем изменить выражение лица.
