Сколько бы я ни пыталась построить нормальные человеческие отношения, у меня ничего не получалось. Я ходила на свидание с аспирантом с биологического и с адвокатом с Тиндера, но дальше пяти встреч никуда не заходила. Я просто… не могла.
Никто из них не был… Кастилом. Это так ужасно, я знаю. Но я забуду его… когда-нибудь. Когда-нибудь это случится, да?
– Боже… – стону я, когда к влажному языку добавляются пальцы. Я чувствую себя такой наполненной, что мне хватает всего двух толчков и одного кругового движения языка, чтобы мое тело прострелило током.
– О господи, я сейчас…
Кастил больно шлепает меня по киске, и я вскрикиваю.
– Еще рано.
– Кастил…
– Да, котенок?
Еще одно мучительное движение языка. И еще один стон… Я впиваюсь пальцами в его густые темные волосы и дергаю их, заставляя его оторваться от меня. Но это ошибка. Фатальная.
В его полностью черных глазах отражается мрачная похоть, а нижняя часть лица испачкана следами моего возбуждения. Матерь божья. Я приоткрываю губы, ловя ртом воздух:
– Ох.
Мои бедра дергаются, когда он засовывает в меня третий палец. Мне так больно и так приятно: с Кастилом возможно только так.
– Не терпится подавиться моим членом, мой невинный маленький хаос?
Толчок. Я запрокидываю голову, тихо скуля, как какое-то животное. Толчок, а затем он сгибает пальцы и другой рукой впивается в мое бедро – до синяков, двигая меня ближе к его лицу.
– Стони громче, Катерина. Твои звуки – лучшее, что я когда-либо слышал.
Он снова начинает меня вылизывать, но на этот раз ритм гораздо интенсивнее.
Я сжимаюсь, предчувствуя разрядку, но он снова останавливается.
– Черт возьми, – я уже буквально рыдаю из-за того, что каждый дюйм моего тела накален до предела. – Просто отпусти меня. Не издевайся надо мной.
Его смех раздается прямо в моем центре, и я обреченно стону, ощущая приятную вибрацию и следующее разрушительное движение языком – от клитора до самого входа и обратно.
– Скажи, что хочешь этого, – он нежно целует внутреннюю сторону бедра.
А затем оставляет еще один укус. – Скажи, что ты хочешь мой член и мой язык, как хорошая маленькая шлюшка.
– Не называй… меня так.
Я хнычу, извиваясь, но Кастил останавливает меня шлепком по киске и засасывает клитор до боли.
– Но ты моя шлюха, Катерина. Единственная, кого может воспринимать мой член. Либо ты моя шлюха, либо ты моя жена.
Еще чуть-чуть… еще… Он останавливается.
– Нет!
– Не двигайся.
– Я… не… не могу."
"Кастил встает со стула.
