Он подмешал запрещенные вещества в твою «маргариту», после чего собирался трахнуть тебя в туалете.
Укус в шею и мой вскрик.
– Ты считаешь меня монстром, Катерина?
Его пальцы грубо обхватывают мою челюсть и заставляют поднять голову. Меня трясет.
– Отвечай.
– Что ты сделал с ним, Кастил?
Легкая ухмылка приподнимает его губы. Неважно, насколько он был ласков со мной, Кастил Сноу всегда был и является гребаным охотником, для которого ничего не стоит сломать жизнь человеку.
– Я не убил его, если ты об этом.
Я облегченно вздыхаю.
– Это слишком ничтожная мера наказания, – карие глаза прожигают во мне дыру, пока его рука больно щиплет правый сосок сквозь корсетный лифчик. Я всхлипываю от боли и от острого ощущения возбуждения, которое покрывает мое белье влагой. – Но он хотел трахнуть тебя пьяную и накачанную психотропными препаратами, Катерина. Я заставлю его жалеть об этом до конца его жалкой жизни.
Его пальцы запутываются в моих волосах, тянут, скручивают, удерживая меня на месте.
– А теперь скажи мне, котенок, где конкретно он тебя трогал?
Я прикрываю глаза, не в силах выносить его мертвого взгляда.
– Мы пожали друг другу руки при встрече, – тихо выдавливаю я, боясь того, что будет дальше. По щекам продолжают катиться слезы, пока язык и губы Кастила наслаждаются моей кожей. – И он придержал меня за спину.
– Это все?
– Да.
Он отпускает мою шею и измученные соски. С моих губ срывается тихий стон – мне не хватает его пальцев, – но тот заканчивается вскриком, когда он одним движением сбрасывает все со стола, с грохотом разбивая посуду.
Затем меня приподнимают обеими руками и моя задница касается прохладной поверхности кухонного острова.
– Я позавтракаю тобой. Затем выпорю. И напоследок трахну. Именно в такой последовательности, Кэт, – Кастил нежно гладит меня по щеке, и я дрожу, когда вижу в чужих глазах одержимость, смешанную с обожанием. Словно я – лучший подарок на день рождения в обертке его любимого багрового цвета. – Теперь ты можешь плакать. Ты ведь будешь много плакать?
Я отрицательно мотаю головой, несмотря на текущие по лицу слезы.
Кастил берет чистый кухонный нож, режет ткань белья, а затем переходит к шнуровке корсета. Через мгновение я оказываюсь перед ним совершенно голая, плачущая и напуганная.
Он отходит назад, внимательно осматривая мое дрожащее тело.
– Вот что такое шедевр, – говорит мой монстр с фальшивой нежностью. – Но не хватает нескольких деталей. Ляг на спину и широко раздвинь ноги, Катерина."
"Мои губы дрожат.
