Кастил отстраняется, возвышалась надо мной высокой внушительной фигурой:
– Ты смотрела до конца?
Я краснею под его аномальным взглядом и отворачиваюсь.
– Я не прикасался к ней, – он ведет своими пальцами в моей мокрой шее, размазывал капли дождя по коже. – Я замираю. – Ты ревнуешь? Повторяю, ты моя гребаная собственность, Катерина. Я предупреждал тебя о моих целях. Думаешь, я позволю кому-то обидеть тебя?
– Это можешь делать только ты? – я усмехаюсь, хоть и дрожу, ощущая дикое головокружение.
Все это просто… слишком.
Его запах, смешанный с ярким ароматом дождливого леса, его низкий голос, его взгляд.
Как вообще можно вытерпеть такой прямой взгляд? Но именно это я и делаю – смотрю в его дьявольские глаза, понимая, что отправляюсь прямиком в ад. Возможно, там мне и место, учитывая то, как сильно я промокла из-за его чудовищных касаний.
Кастил делает шаг вперед, прижимая меня к дереву. В его глазах больше нет пустоты – там чистая одержимость.
– Только я, Кэт. Тебя могу касаться только я, – он проводит языком по моей губе.
– В твоей голове должен быть только я. Ты, блядь, моя.
Он обрушивается на меня с безумным поцелуем, обращаясь с моим ртом, будто это его лучший ужин. Наши языки соприкасаются, его рука обхватывает мою шею, чтобы потянуть ближе.
Я кладу ладони на его твердую грудь, но не отталкиваю. Совсем нет. Лишь пытаюсь убедиться, что его сердце бьется так же рвано, как и мое.
Однако его пульс спокоен, а сердцебиение ровное.
Все убеждения, к которым я пришла за эту неделю, рушатся как карточный домик под воздействием этого жестокого монстра.
Манипулятивного монстра. Чертового сталкера. Психопата.
И я хочу, чтобы…
– Кастил, – шепчу я, отвлекая его от моей шеи. Новый укус. – Кастил…
– Да, котенок?
Мое сердце на миг останавливается от этого ласкового прозвища, произнесенного мрачным и хриплым голосом. А потом я перестаю дышать, когда его лицо оказывается совсем близко с моим. Нечестно, что он имеет на меня такое влияние.
Мысли покидают меня, когда его пальцы впиваются в мои скользкие складки.
Одно скольжение, второе, третье… о боже.
Я сказала последнее вслух?
– Да, Катерина, – его голос огрубел и стал звучать совершенно угрожающе. – Зови меня своим гребаным богом. Тебе нравится, когда я трогаю тебя ночью, в лесу? Ты становишься такой мокрой, что полностью заливаешь мою руку. Что будет, когда вместо нее будет мой член? Ты будешь рада ему?
Яростные мурашки распространяются по моей сверхчувствительной коже.
