А потом я открываю глаза и вижу его лицо.
Лицо моего личного монстра. Кастила Сноу.
Он без маски.
Кастил. Его имя такое же разрушительное, как и он сам. Я не могу оставаться безучастной, когда меня переполняет его запах, его тепло, его присутствие и этот чарующий темный взгляд.
По какой-то причине мне хочется спрятаться. Но вместо этого я замираю, чувствуя, как краснота и жар распространяются по моей чувствительной коже.
Кастил.
Почему я дрожу не только снаружи, но и внутри?
Его красивые губы изгибаются в жестокой ухмылке, в то время как большая ладонь ползет по моему бедру, пока не ложится между ног.
– Ты не удивлена, – Кастил наклоняет голову в жесте настоящего психопата. – И у тебя пульс частит. Ты рада меня видеть?
Мое сердце застревает в горле, когда его восхитительное лицо приближается к моему, а черные как смоль волосы начинают щекотать кожу.
Он выглядит как дьявол.
Ведет себя как дьявол.
И искушает хуже дьявола.
– Я дорисовала картину, – мои слова едва слышны, но они кажутся такими правильными, такими освобождающими.
– И это был твой портрет. Но я не была уверена.
Вся картина – кроваво-черный хаос с лицом моего личного кошмара.
– Ты рисуешь меня, – констатирует он мрачным, зловещим голосом. – Так почему же ты трахаешься с другими?
Я не могу сосредоточиться из-за его действий. Волосы на моем теле встают дыбом, когда он натягивает ткань моих трусиков и разрезает их острым ножом, открывая себе доступ к моей киске.
– Раздвинь ноги.
– Иди к черту.
– Раздвинь ноги, Катерина, – его вторая ладонь ласково проводит моей по щеке, но я не обманываюсь этим движением.
Монстры тоже могут быть ласковыми. Прежде чем захотят съесть тебя. – Иначе я порежу твою прекрасную кожу.
– Нет.
Я прикусываю губу, не в силах остановить это безумие.
Останови его. Сейчас же.
Но я… я не могу.
Его длинные сильные пальцы задерживаются на моих складках и широко разводят их. И я никак не препятствую этому. Злая усмешка вновь кривит его губы, когда моя влага просачивается на его руку.
– Я не твоя… – мой голос вздрагивает, когда он проводит тыльной стороной ножа между ног, – собственность.
Пожалуйста, прекрати. Ты пугаешь меня.
Он поднимает нож к своему лицу и, глядя мне прямо в глаза, вылизывает мокрое лезвие. Мурашки пробегают по моей коже подобно огненному взрыву, когда я вижу надпись, выгравированную на металле: «Ты моя».
В горле пересыхает, и я шепчу, завороженная этим странным блеском в его мрачных глазах:
– Ты можешь ранить нас. Не… не надо.
