Очень глупо. В этой конторе обычно не запираются, а наоборот, стараются облегчить душу даже сильнее, чем на исповеди. Не стану заявлять вам, что мы знаем всё. Это, само собой, чушь полнейшая. Но должен сказать, что знаем мы многое.
– О чем именно? – осторожно уточнил банкир.
– Например, о том, что ваш помощник заказал одной маленькой, но очень опасной группе людей покушение на меня. Но, как видите, я жив, а исполнители арестованы. Они промахнулись. Не знали, что я всегда сажусь в одну из машин охраны, а на вид они все одинаковы.
Люди вам попались умные, толковые, и как только поняли, что у нас на руках есть все доказательства их причастности к нападению, тут же начали старательно сотрудничать. Так что, как видите, отпираться просто бессмысленно. Скажу вам откровенно, в этом допросе нет никакой нужды. У нас достаточно оснований, чтобы отправить дело в суд прямо сегодня. Знаете, что меня на самом деле интересует?
– И что же? – угрюмо спросил банкир.
– Только один вопрос.
Зачем? Что вдруг случилось такого, что вы решились на подобное преступление? В чем вдруг я перешел вам дорогу так сильно, что вы решились на подобную глупость?
– Скажу только, что меня об этом очень убедительно попросили. Нужно было любым путем отвлечь все службы империи от одного дела.
– И что же это за дело? Ну же, Ливанов, так хорошо начали, чего ж теперь-то скрывать? Расскажите все, а я подумаю, как вам выбраться из этой передряги с наименьшими потерями.
– Обещаете? – спросил банкир с явной надеждой в голосе.
Известие о том, что исполнители арестованы и начали говорить, выбило его из колеи.
– Скажем так, если расскажете мне все и согласитесь сотрудничать дальше, мы найдем подходящий для нас обоих выход, – решительно ответил Кудасов.
– И вы даже готовы доказать, что стрелки начали говорить?
– Не сходя с этого места, – усмехнулся граф, нажимая несколько клавиш на своем коммуникаторе.
Развернув его экраном к арестованному, он прокрутил несколько минут записи и, выключив прибор, спросил:
– Удовлетворены? Надеюсь, больше условий не будет?"
"– Верю, – мрачно кивнул банкир.
– А что от меня потребуется потом?
– А там видно будет. Жизнь, она многоугольная, кто знает, за каким углом надобность возникнет? – философски усмехнулся Кудасов.
– Хорошо. Слушайте, – понуро кивнул банкир, начиная говорить.
Десятиминутный монолог арестованного граф выслушал молча, ни разу не перебив.
