Посмотрим, что ты за зверь такой, – широко улыбнувшись, пригласила Дженни.
Отведенная ему комната больше всего напоминала келью, но для привыкшего к спартанским условиям разведчика и это было роскошью. Переодевшись в единственную имевшуюся у него гражданскую одежду, джинсы и свитер, он сунул баул под кровать и, отдышавшись, вышел в общую комнату. Осторожно присев на край широкой лавки, он осмотрелся и, помолчав, спросил:
– Дженни, а чем тут вообще люди занимаются? Ну, про охоту и рыбалку я знаю. А что еще?
– Да у кого к чему руки лежат, тот тем и занимается, – пожала плечами женщина.
– У нас тут любая профессия в цене. В факториях из качественного только боеприпасы к охотничьему оружию да бисер. А на все остальное смотреть противно, словно не людям, а на помойку привозят. Вот ты что лучше всего умеешь?
– Выживать, – не задумываясь ответил Влад.
– А что еще? – спросила женщина, переварив его ответ.
– Владею любым оружием, говорю на девяти языках обитателей пограничных планет, умею прятаться на ровном месте, в засаде часами сидеть, водить все, что движется.
Вроде все.
– А увлечения у тебя есть? Ну, что-то такое, чтобы для души?
– Это в смысле хобби? Нет. Не до того было. Я даже семью завести не успел, – грустно улыбнулся Влад. – С корабля на корабль. Из перелета в перелет. Какие уж тут увлечения?
– Да уж. При такой жизни… – задумчиво протянула Дженни. – Ну да ладно. Придет время, разберемся. Лучше скажи, чем это тебя так разукрасило?
Отлично зная, какое впечатление на людей производят его шрамы на лице и голове, Влад давно уже ожидал этого вопроса.
Вздохнув, он привычным жестом поправил волосы, прикрывая шрамы над ухом, и, помолчав, ответил:
– Нас на новую планету высадили. Оказалось, там кислородная атмосфера, и даже существует жизнь. Вот одна из этих форм жизни и решила меня на вкус попробовать.
– А скафандры? Оружие? Вас что, голыми туда высаживали? – растерялась Дженни.
– У этих тварей шкура крепче листа легированной стали оказалась. В общем, пока парни разобрались, чем и куда стрелять, оно меня как следует пожевать успело.
Потом почти месяц в реанимационном танке, куча операций по вживлению утерянных органов, а потом снова в поиск.
– Так это получается, что вас лечат только для того, чтобы потом снова убить? – охнула Санни, слушавшая его с раскрытым ртом.
– Разведчик живет только для того, чтобы однажды охнуть твою мать, – ответил Влад старой поговоркой их подразделения.
– И что потом? – продолжала допытываться Санни.
