И это не шутка: вон кто-то из солдат решил подкормить пленных японцев, так те с непривычки чуть не сдохли. Вернее, и сдохли бы, если бы я им промывание желудка не устроил. Так что сухарь — это оружие и стратегический запас, а с хлебом у нас во время стоянки почти больных-то и нет.
В общем, рис выкинули, освободив повозки для раненых и другой полезной добычи. Самой главной нашей прелестью стали две горные пушки «Арисака» образца 1898 года. Горные они, потому как готовили их с самого начала, чтобы, что логично, таскать по горам, которых в Корее и Маньчжурии более чем достаточно.
И если обычную полевую пушку — хоть нашу, хоть ту же «Арисаку» — сдвинуть с места довольно непросто, то эти легко разбирались на четыре части, которые можно было тащить прямо на себе. Собственно, все в них было сделано в угоду мобильности. Короткий ствол, легкий поршневой затвор, полное отсутствие противооткатных устройств.
— Как часто такая стреляет? — спросил я у Хорунженкова.
— Около 2 раз в минуту, ее ведь каждый раз нужно заново нацеливать, — без раздумий ответил тот.
— А наши? — заинтересовался Буденный.
— От 10 до 15 выстрелов в минуту, — теперь ответил уже Врангель.
— То есть японские сильно хуже? — интерес будущего красного маршала к добыче резко упал.
— С одной стороны, да, — согласился я. — Вот только наши как поставили на позиции, так они и там и останутся. А пару таких «Арисак» будет тащить за собой каждый японский полк, чтобы в любой момент поддержать атаку пехоты. И когда с одной стороны ничего, а с другой даже плохонькая пушка, как думаешь, у кого шансы выше?
— А ведь она и низкая, такую легко спрятать, — Семен снова заинтересовался пушкой и принялся замерять ее высоту от земли.
— Чуть больше половины аршина всего.
Я тоже обратил внимание — сантиметров сорок. Действительно, для такой оборудовать позицию можно за считанные минуты. И сколько потом уйдет времени, чтобы понять, откуда по тебе шрапнелью заряжают?"
"В общем, пушки мы в итоге оценили, разобрали и бережно загрузили на одну из повозок.
А вот снаряды к ним решили не брать. Тут уже я принял волевое решение. Не знаю, кто был прав в будущем: те, кто уверяли, что шимоза совершенно не страшна, или те, кто рассказывал, что она могла рвануть даже от громкого голоса. Я решил, что потерять людей, перетаскивая и перевозя снаряды, которые у нас и свои есть, будет совсем глупо.
На следующий день мы дали всем по очереди отдохнуть, разобрали всю добычу, а потом двинулись назад.
