С одной стороны, очень хотелось запустить лапу в такую кубышку, а то годовая зарплата полковника — тысяча рублей, поручика вроде Славского — сотня с хвостиком. А тут сразу двести тысяч, которые можно пустить на правое дело! С другой стороны, а какой пример я подам остальным, и что за полк у нас получится?
— Сдадим в казну, — решил я. — Всем солдатам выдадим по три рубля за храбрость, а все остальное сдадим.
— Жалко, — вздохнул Буденный.
— И даже трешку нельзя будет выдать, — заметил Хорунженков.
— Обвинят в растрате, как пить дать, обвинят. Или, вы думаете, в армии интриг не бывает?
— Обвинят, оплачу из своего кармана, — я прикинул, что у местного Макарова было отложено почти две тысячи. — А солдат наградим лучше прямо сейчас, пока впечатления не остыли.
В общем, с деньгами решили, хотя все порой и бросали грустные взгляды на сундучок с валютой, и перешли к разбору остальной добычи.
— Смотрите, целая повозка лаптей, — поручик Славский похвастался своей находкой.
— Это не лапти, а китайские чуни, — поправил того Хорунженков. — Если не в строю, в них вполне удобно.
— Не в строю? Значит, не берем? — сразу понял Славский.
— Наоборот, — не согласился я. — На треть полка отложите. На передовой в них, конечно, ходить не будем, но вот в тылу, чтобы ноги хоть иногда отдыхали от сапог, такие чуни будут очень полезны, — тут я заметил еще несколько штук с высокими тканевыми голенищами. — А эти, Петр Николаевич, предлагаю взять вашим. В сапогах-то скрадывать врага, наверно, не очень удобно, а в таких шаг должен быть тихим.
— Попробуем, — кивнул Врангель.
После денег и обуви нам попался рис. У меня мелькнула мысль взять его с собой на всякий случай, но потом вспомнил, как у нас в лагере с питанием, и все желание таскать лишние тяжести разом пропало. И ведь изначально были у меня мысли, что придется голодать, но снабжение в 1904-м оказалось выше всяческих похвал. Четверть фунта мяса 6 дней в неделю, кроме одного постного! Сухари, тушенка, хлеб… Именно хлеб, настоящий! На каждый полк полагалась передвижная пекарня, которая за день готовила хлеба где-то на дивизию.
Такими темпами свежие буханки доставались нашему полку каждые три дня.
Со стороны может показаться — ну, хлеб и хлеб, вон раньше сухари были, так какая разница. А я как врач скажу какая: чтобы переварить сухарь, энергии уходит в разы больше, а от этого куча желудочных болезней вплоть до заворота кишок.
