Толкает к кровати, но в последний момент останавливается, поправляет на мне одежду и отступает назад.
Мы напряжённо смотрим друг на друга, тяжело дыша. Воздух вокруг нас раскалённый.
— Может, все же обратимся за помощью к моему отцу, Марат? — произношу мягко, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Это самое лучшее решение сейчас.
— Завтра утром мы уезжаем, – чеканит каждое слово. Чертова гордость и самоуверенность! Все могло уже давно решиться, если бы Марат хотя бы раз прислушался ко мне. – Я договорился о сотрудничестве с новым человеком.
Ему отойдут двадцать процентов акций, взамен он даст мне информацию о Гольдмане, которая поможет от него избавиться.
— Но, может?..
— Нет, — отрицательно мотает головой, присаживаясь рядом со мной. — Давай просто полежим вдвоем. Не волнуйся, все будет хорошо, — возвращает мои же слова, слегка улыбаясь. А потом ложится на спину и утягивает меня за собой.
Его сердце ровно бьется под моей ладонью. Дыхание щекочет затылок. Пальцы перебирают мои волосы.
— Закончила со своими тряпками? — насмешливо спрашивает он, кивком указывая в сторону стола, где разбросаны листы с моими рисунками.
— Почти. Осталось ещё немного. Я уже хочу потрогать ткани и посмотреть, как они будут смотреться на моделях, – мечтательно улыбаюсь, не в силах дождаться этого момента. Каждый раз, представляя новую коллекцию, чувствую мандраж, а после того, как заканчивается показ, – ни с чем не сравнимую эйфорию.
— Кажется, тебе нравится то, что ты делаешь.
— Я злилась на отца, когда он отдал меня на юридический, и была безумно рада вырваться из-под его опеки и наконец-то найти себя по-настоящему.
А ты? Чем мечтал заниматься ты?
— Ты имеешь в виду, кем я мечтал стать в детстве?
— Нет, — я приподнимаюсь на локтях, заглядывая в глаза мужчине, — к чему у тебя душа лежит? Вышивка крестиком? Коллекционирование бабочек? — шучу, пытаясь разрядить обстановку.
Марат тяжело вздыхает, и на мгновенье мне кажется, что я улавливаю в его глазах тоску. Его пальцы сжимают мою талию чуть сильнее, он замолкает на какое-то время, а потом все же произносит:
— У меня была группа.
Давно. Ещё на первых курсах университета.
— Вау, — протягиваю я, не веря тому, что этот хмурый, а иногда и отвратительный мужчина когда-то мог быть обычным подростком. — Мне казалось, ты с пелёнок раздавал приказы и наказывал всех, кто имел неосторожность перейти тебе дорогу.
— Приблизительно так и было, — вздыхает он, притягивая меня обратно к себе.
Рядом с Маратом тепло и уютно.
