– Я не оставлю тебя, давай спрячемся вместе, пожалуйста, – молю я, подходя к нему вплотную.
– Нет, – тихо и на выдохе. Он заглядывает мне в глаза, подушечка его большого пальца блуждает по моим мокрым от слез губам. – Ты слишком дорога мне, и я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Иди, – его хриплый голос пропитан болью, он вызывает по всему телу дрожь, а каждое слово иголками впивается в сердце.
– Слишком поздно, – шепчу, когда слышу скрип деревянных ступенек под ногами у тех, кто пришел за нами.
Марат задвигает меня за спину, когда дом окружают со всех сторон. Я слышу звуки шагов снаружи и цепенею от страха, но решимость остаться рядом с мужчиной никуда не девается.
– Прошу, ради дочери, спрячься в тайнике, – яростно шепчет он, не отрывая от двери сосредоточенного взгляда.
– Они ведь не убьют нас, Марат. Скажи, что не убьют.
– Не убьют, конечно, я нужен им живым. Но я не хочу рисковать тобой. Если ты будешь путаться под ногами, я не смогу действовать хладнокровно…
Марат не договаривает, дверь резко выбивают с ноги, и в ту же минуту в дом вваливаются с десяток вооруженных людей.
Я с силой сжимаю в руке пистолет, но из-за страха превращаюсь в неподвижную безмолвную статую. Глотаю воздух, который застревает где-то в горле, и жмурюсь, желая, чтобы это все было кошмарным сном.
– Бросьте оружие!
– Руки за голову!
– Лежать! Лицом вниз!
Звучат громкие приказы, и я растерянно верчу головой по сторонам, не зная, что делать. Комната кажется безумно маленькой для такого количества людей, паника накрывает меня с головой, еще немного, и, кажется, я потеряю сознание.
Когда Давидова валят на пол и, не церемонясь, заламывают руки, я все же отмираю и начинаю кричать Он не оказывает сопротивления, обездвиженно лежит, не глядя на меня. Я смелею и бросаюсь на мужчин.
– Отпустите его, отпустите! – кричу со слезами на глазах. Вместо того чтобы использовать оружие по назначению, я колочу им схватившего меня мужчину, не разбирая ничего вокруг. До меня даже не доходит смысл слов Марата.
Кажется, он просит меня успокоиться и взять себя в руки.
Пистолет выдирают всего за мгновенье, я бьюсь в истерике, и из-за всего этого не сразу замечаю, что вооруженные люди в шлемах на самом деле никакие не бандиты. У каждого из них на экипировке нашивка с буквами «ОМОН».
Все заканчивается, когда до моих ушей доносится знакомый и родной голос.
– Кристина, прекрати, что ты здесь устроила? – Отец в бронежилете и с автоматом наперевес входит в дом.
