Я бы уже открыла линейку детской одежды, жила бы своей идеальной жизнью! – зло выкрикиваю ему в лицо, наконец-то произнося вслух то, что так долго не давало мне покоя. И мне становится легче. Несмотря на боль в глазах Марата, несмотря на жжение в руке, несмотря на то, что, возможно, наши отношения после этого никогда не будут прежними, но мне становится легче.
– Встань в стойку. Я никуда не отпущу тебя, пока ты не собьешь все бутылки, – безэмоционально произносит он, выводя меня из себя этим еще больше.
– Да пожалуйста, – выкрикиваю, поднимая пистолет в воздух, целюсь всего несколько секунд и ошарашенно замираю, когда на моих глазах, словно в замедленной съемке, одна из бутылок валится с огромного камня на землю.
– Молодец, – хмыкает позади меня мужчина. – А теперь еще раз.
Глава 28
Пять дней проходят по одному и тому же сценарию. Я живу от вечера до вечера. Именно в это время каждый день Марат набирает своим людям и я могу поговорить с дочерью. Я безумно скучаю по ней, а ее слезы и просьбы приехать разрывают мое сердце на части.
Я пытаюсь заполнить пустоту и скоротать время тем, что рисую наброски одежды, готовлю либо просто сижу перед окном со старенькой книгой в руках, которую нашла здесь, и наблюдаю за птицами, что летают низко над озером.
Марат большую часть времени молчит. Сидит над документами, что-то пишет и крайне редко заводит разговоры о своей жизни либо планах на будущее. Я все так же каждое утро учусь стрелять, иногда злюсь на мужчину, кричу на него, срываю свою злость, но он лишь снисходительно улыбается, принимая все мои обвинения и уколы.
В такие моменты на дне его пронзительных глаз я замечаю вину и сожаление. И затихаю, пытаясь усмирить свой пыл.
Ночью мы почти не спим. До самого утра. Жаркие объятия, поцелуи, стоны. Все мое тело в синяках, между ног саднит, но сдержаться, когда руки и губы Марата блуждают по моему телу, невозможно. В такие моменты мы перестаем чувствовать холод, даже когда огонь в печке гаснет и со всех дыр сквозит – мне кажется, что я горю.
Я не знаю, как назвать все то, что происходит между нами, но такое со мной впервые. А главное – я не хочу, чтобы это заканчивалось. Хотя знаю, чувствую, что конец у всего этого один. Это было ясно с самого начала.
Шестой день начинается так же, как обычно: кофе на завтрак, уроки стрельбы, потом мы вместе обедаем и расходимся по своим углам. Тишину в комнате нарушает лишь ветер за окном и звук трения грифеля о бумагу.
