Быть может, мы встречались когда-то на балах во дворце.
Жервез его поддержал:
— Даю вам слово, ваша светлость, что, если кто-то попытается сделать что-то дурное маленькому князю, я лично стану защищать его до последней капли своей крови. Поверьте, то, что мы удерживаем его здесь — вынужденная мера. Герцог де Крелон всего лишь хочет убедиться, что вы сумеете сохранить тайну, которую неосторожно узнали. Как только всё закончится, ваш сын вернется домой.
— Так вы полагаете, что Крелону нужно всего лишь мое молчание? — я горько рассмеялась.
Кажется, его светлость не сказал им об истинной цели похищения Андрэ. — Неужели вы столь наивны, ваша светлость? Хозяин этого дома заявил, что вернет мне сына не раньше, чем я передам ему двести тысяч риэлей. Не кажется ли вам, что похищать детей ради получения выкупа — не слишком подходящее занятие для дворян?
Они переглянулись. Нет, я отнюдь не ждала, что эта новость заставит их отступить от прежних намерений и отдать мне Андрэ. Но, быть может, они хотя бы выслушают нас?
— Если это так, сударыня, то, клянусь вам, мы об этом не знали, — чуть дрогнувшим голосом сказал Жервез.
— Но даже если герцог де Крелон поступил подобным образом, то у него, должно быть, были на то веские причины. И хотя я не одобряю таких действий, отдать вам сейчас вашего сына я не могу. Я дал герцогу слово и сдержу его. Но обещаю вам, что я потребую от де Крелона ответа и сообщу вам о результатах нашего с ним разговора.
Это было не то, на что я рассчитывала. Можно было не сомневаться, что Крелон найдет способ убедить своих сторонников в собственной правоте.
К тому же, как только появится возможность, он перевезет детей в другое место, и среди их охранников уже не будет де Жервеза.
— Поймите, ваша светлость, — снова вступил в разговор пожилой мужчина, — речь идет о благе всей Линарии, и мы уже не можем отступить. Мы хотим спасти свою страну и готовы идти до конца.
Время шло, а разговор не двигался с места. И я по-прежнему не знала, где мой сын. Возможно, если бы в особняк прибыла королевская гвардия, мы могли бы действовать более решительно, но пока наши силы были слишком слабы.
Да, нас тоже было шестеро, но трое были женщинами, а барон Робер едва стоял на ногах.
— Если вы хотите спасти Линарию от меня, — раздался голос Этьена, — то вы можете сделать это, не прикрываясь ни в чём не повинным ребенком.
Он снял шляпу, и я услышала чей-то изумленный возглас. Стоявшие напротив нас мужчины не сразу, но всё-таки склонили головы, приветствуя короля.
