Поверьте, мне очень жаль, что я вынужден вам отказать.
— Я прибыла с сообщением от герцога де Крелона, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
— Вот как? — он мне не поверил. — В таком случае, наверняка дал вам что-то, что удостоверило бы ваши полномочия.
Он собирался закрыть дверь, но виконт де Кавелье не позволил ему этого сделать.
— Мы всё равно войдем, сударь, хотите вы этого или нет, — я старалась говорить как можно увереннее. Мне показалось, что он прекрасно знает, чьего сына они держат в заложниках, а значит можно было действовать открыто, — но мне не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.
Послушайте, сударь, все отзывы, что я слышала о вас, аттестовали вас как человека благородного, и мне хотелось бы думать, что это именно так. Я приехала сюда, чтобы увидеть своего сына. Он еще слишком мал, чтобы участвовать в ваших политических играх. Он — всего лишь ребенок, который наверняка страшно напуган всем этим. И я всего лишь хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Поймите чувства матери, которую разлучили с сыном!
Он задумался на несколько мгновений, а потом распахнул дверь:
— Ну, что же, извольте.
Он безбоязненно повернулся к нам спиной и пошел по коридору. Пламени свечи было недостаточно, чтобы рассеять темноту, и мы продвигались неспешно и без лишних разговоров.
Наконец, открылась еще одна дверь, и в коридор хлынул поток света. Мы вошли в просторный зал — за исключением большого стола и нескольких расставленных вокруг того стульев, в нём не было ничего.
За столом сидели пятеро мужчин, которые при нашем появлении вскочили и схватились за оружие — кто за шпаги, кто за пистолеты.
Но герцог де Жервез покачал головой, призывая их к благоразумию, и спокойно сказал:
— Господа, позвольте представить вам княгиню Алонсо — мать маленького князя."
"Я чуть наклонила голову. Среди них были и совсем молодые люди, и те, кто постарше. До нашего прихода они играли в кости. Я скользнула взглядом по столу, но не увидела ни бокалов, ни бутылок с напитками. Наверняка, в доме был кто-то еще, кто сейчас отдыхал или ужинал в других помещениях.
Они поклонились в ответ.
— Позвольте заверить вас, сударыня, что мы обращаемся с его светлостью как и подобает, — заявил самый старший мужчина, в волосах которого уже пробивалась седина. — У нас нет намерения причинить ему хоть малейший вред, и хотя я вполне понимаю ваше беспокойство, будет лучше, если вы сейчас удалитесь. Если ваш сын увидит вас, ему будет трудно снова с вами расстаться.
Его лицо показалось мне знакомым.
