— Завтра я поговорю с Этьеном! — тетушка нахмурилась, а Велия просияла, и я решила пояснить. — Нет, это не означает, что я расскажу ему правду. Я просто с ним поговорю — чтобы узнать, насколько серьезные проблемы сейчас во дворце. А потом уже приму решение. Но для этого мне нужно хотя бы переодеться.
Только тут они заметили, что мое платье было измято, а кружево на рукавах порвано в нескольких местах, и испуганно заохали. И мне пришлось всё им рассказать — и о графе д'Эрсан, и о пробуждении магии Андрэ, и об амулете маркиза, который я намерена была повесить сыну на шею.
Это только укрепило их на прежних позициях. Велия снова заговорила о том, что мы должны открыть королю правду, Лео же, напротив, еще больше настаивала на отъезде. Я предоставила им возможность обсудить это тет-а-тет и отправилась в свою комнату. Утром я собиралась ехать во дворец.
54. Правда короля
Внешне во дворце всё было как обычно — и в коридорах, и в саду сновало много придворных и слуг.
Правда, еще на входе мне сообщили, что его величество уже несколько дней как никого не принимает, но я всё-таки решила дойти хотя бы до секретаря.
Зачем я шла к Этьену? Я не знала и сама. Я всё еще не готова была открыть ему свою правду, но хотела узнать хотя бы его. Мне нужно было задать ему всего несколько вопросов — чтобы понять, чего я хочу — мести или прощения. Я должна была узнать, что случилось семь лет назад — узнать от него самого.
— Ваша светлость? — франтоватый секретарь вытянулся передо мной в струнку.
— Я доложу его величеству о вас. Он никого не принимает, но…"
"Он замялся, и я догадалась, что когда-то Этьен сделал для меня исключение, но оно было сделано тогда, когда всё еще было хорошо, и теперь секретарь был не уверен, что оно всё еще действует.
— Прошу вас, ваша светлость, подождите.
Он скрылся за дверьми кабинета короля, но довольно быстро вернулся. И по тому, что улыбка его стала еще более подобострастной, я поняла, что в глазах всего двора я всё еще — фаворитка его величества.
Ну, что же, если это дает определенные преимущества, то пусть думают, что хотят. Потом, когда мы уедем из Линарии, всё это будет уже неважно.
Этьен стоял у окна, и хотя он улыбнулся мне, в этой улыбке было столько затаенной грусти, что мое сердце трепыхнулось. Я знала, куда выходили окна его кабинета — сама когда-то часто смотрела отсюда в сад — на магический источник.
