Я подбежала к сыну, заслонила его собой, тем самым и не давая ему смотреть на то, как корчился от боли наш противник. А граф уже выл по-звериному, и это было так страшно, что мне хотелось закрыть уши руками. Его лицо было искажено судорогой, а почти безумный от муки взгляд был устремлен на нас. Я не была целительницей, и я не знала, как ему помочь.
— Так ваш сын — Эллинар?! — прохрипел он, когда я, набравшись смелости, подошла поближе.
Камень будто выгорел изнутри и оплавился по краям. Амулет, которым так гордился Дюбуа, более не существовал.
— Маркиз не обманул, — губы Эрсана дернулись в дикой ухмылке, — амулет защищает королевскую кровь даже на расстоянии. Если бы я знал…
Он не договорил и рухнул на землю уже бездыханным.
— Он умер, мама? — шепотом спросил Андрэ.
Я почувствовала подступающую к горлу тошноту и схватила сына за руку. Нам нужно было убираться из парка как можно скорей — пока нас никто не увидел. Когда тело графа обнаружат, маги и сыщики станут рыскать тут повсюду.
— Идём, дорогой. Нам нужно ехать домой.
По дороге к воротам я завернул к пню, на котором оставила амулет, что мне дал Дюбуа. Теперь, когда я осознала его ценность, я уже не готова была от него отказаться.
Мы никого не встретили ни в парке, ни у его ворот и добрались до своей кареты без происшествий. А там уже рыдала и рвала на себе волосы бедняжка Грейси."
"— Ваша светлость, вы нашли его? Какое счастье! Я отвлеклась только на минутку — чтобы купить его светлости воды с сиропом, а когда оглянулась, его уже не было в кондитерской.
Мы с Андрэ успокоили ее как могли, но она продолжала всхлипывать всю дорогу до дома. Я видела, что сын из-за этого чувствовал себя виноватым и даже радовалась этому — разговоры с Грейси отвлекали его от воспоминаний о страшной сцене, при которой он недавно присутствовал.
Сама же я только в карете осознала, что случилось с самим Андрэ. В нём проснулась магия! Значит, вода из королевского источника всё-таки подействовала! Значит, все разговоры о том, что она ушла из дворцового фонтана, были не более, чем слухами!
Признаться, я почувствовала облегчение.
В глубине души я понимала, что всё-таки волнуюсь за Этьена. И пусть мы были теперь чужими людьми, но я не желала ему зла. И я знала, как важно для него было, чтобы магия из источника не ушла.
Едва мы переступили порог дома, я передала сына няне и побежала в комнату Лео.
