Уже в самолете Леля поняла – заболела. Непрерывно текло из распухшего носа, першило в горле, и, кажется, поднялась температура. Все понятно – прогулки без шапки и в расстегнутой куртке зимой не проходят даром.
Молила об одном – поскорее добраться домой! Снять с себя эту походную одежду, встать под душ – если, конечно, найдутся силы. А нет – так просто рухнуть в постель, забыться. И хорошо бы – на несколько дней. А температура все поднималась – Леле стало совсем худо, и она начала засыпать.
«Вот такие дела, – успела подумать она, – муж тебя бросил. Дочери ты не нужна. М. всемогущий кинул – именно так. Банально кинул, и все. Ты – везде лишняя, детка! И ты всем мешаешь».
Как странно получается в жизни – отчаяние наступает именно тогда, когда тебе совершенно искренне кажется, что все сложилось – муж, дочь, семья, работа и дом. Все то, что она строила по кирпичику, собирала по капелькам, по песчинкам. Дело всей ее жизни. Все, во что вкладывала сердце и за что рвала душу.
То, что еще вчера казалось незыблемым, вечным, устойчивым, как скала. Все это оказалось пшиком, картонным домиком, песочным замком… Все рухнуло, рассыпалось, развалилось, как конструктор лего.
Вот, была успешная женщина. Мать и жена. А сейчас одинокая, всеми покинутая тетка.
Глупая Катька! У нее-то все впереди! Даже у Виктора и у этой… бывшей подруги – все впереди! Новая жизнь.
Только у нее, у Лели, все позади… Впереди – только одиночество.
– Дед! – всхлипнула она. – Как же мне жить дальше, дед?
Ответа, понятно, не было…
Ждала возле ленты чемодан и почти валилась с ног – только бы добраться до дома! Только бы не рухнуть здесь, посредине зала.
Еле стащила его с ленты и медленно пошла к выходу.
Вдруг ее окликнули:
– Лариса! Лариса Александровна!
Она обернулась – напротив нее стоял высокий и крепкий мужик с простоватым и улыбчивым лицом.
Она вгляделась в него.
– Дима, ты?
– А что, совсем не узнать?
Диму и вправду узнать было сложно – она помнила его курносым мальчишкой с длинными волосами, в вареных самопальных джинсах.
Дед ругался – когда подстрижешься, балбес?
От того влюбленного, наивного пацана не осталось следа. Дима был прекрасно пострижен, хорошо одет и выглядел вполне цивильно и респектабельно.
«Господи, – подумала Леля. – Как неприятно в таком виде встретить старого поклонника! Хуже придумать сложно.
