Съел он все это с большим удовольствием, удивившись, что «такое откровенно диетическое» может быть вкусным.
Леля и Галочка переглянулись и выдохнули.
Виктор лег, блаженно прикрыл глаза, проговорив:"
"– Нет запаха больницы! Как это здорово!
Леля тихо вышла из комнаты, прикрыла дверь и подумала: «Все я сделала правильно. Галочка умница! Ох как же нам повезло!»
Теперь с совершенно спокойным сердцем можно ехать в Москву, чтобы решать все дела. Разруливать. Приводить в порядок. Зарабатывать деньги для дочери и для мужа, своих самых любимых и самых родных.
Может быть, это и есть пресловутое женское счастье?
Самой стало смешно.
Улетала Леля тем же вечером, совсем поздно, почти в ночь.
В самолете почувствовала такую усталость, что тут же закрыла глаза, предварительно объяснив стюардессе, что будить ее не надо – ни на перекус, ни на что прочее. Только по прилете, строго за десять минут.
Так все и вышло, правда, проснулась сама, как только услышала призыв пристегнуть ремни.
В Москве уже вовсю лежал снег – огромные сугробы вдоль шоссе были похожи на уснувших белых медведей.
Помощник Вова, встретивший ее, без остановки, с каким-то садистским упоением вещал про «дикие, страшные, Лариса Александровна, проблемы» и наконец выдал всю горькую правду.
Нервы сдали, и она потребовала, чтобы он замолчал.
Вова обиженно хмыкнул и еще крепче вцепился в руль.
Так и доехали молча. У дома она сухо кивнула и отказалась от предложения донести чемодан.
Вова пробовал возражать:
– Как это вы, Лариса Александровна, сами?
– Я всегда сама! – ответила она.
– А ты не заметил? – И быстро зашла в подъезд, не дожидаясь ответа.
Дома было хорошо. Нет, дома было замечательно! Леля включила все люстры, все торшеры и бра и долго ходила по комнатам, любуясь любимой квартирой.
Ах, как же было уютно, красиво, тепло и душевно! Свой дом!
Потом она пила чай на кухне, найдя в шкафчике немолодое, почти каменное овсяное печенье, намазав его сверху земляничным вареньем – спасибо домработнице Соне, как пригодилось! После чая отправилась в душ и долго стояла под сильной струей горячей воды – тоже счастье, да какое! В собственной ванной!
Легла, когда на часах уже было почти семь утра и за окном чуть – чуть, почти неслышно, стал пробиваться пока еще мутный и слабый рассвет.
До настоящего было еще далеко – что делать, ноябрь!
Проснулась в десять, бодрая, полная сил. Выпив кофе с остатками печенья, накрасилась, быстро оделась в рабочий костюм: юбка, пиджак, светлая блузка.
