Обожает вязать, вот только некому. Да! У нее замечательная коллекция пластинок классической музыки, и это огромное счастье! Питается она правильно, только полезное. Слава богу, она все это любит – мамочка так приучила.
«Простая еда – это всегда полезно», – вспомнила Леля и тут же представила свой холодильник.
Есть у нее и любимый кот – Рыжий. Красавец такой! «Умница – веришь? Умнее собаки! Живем мы с ним дружно».
«А как еще можно жить с котом? – удивилась Леля. – А что он умнее собаки, не верю! Да, Галочка всегда была фантазеркой».
Получалась типичная картина из жизни старой девы – небогатая и уютная квартирка, корзинка с вязаньем, старые пластинки с классической музыкой, счета на оплату в жестяной коробке из-под печенья. И та же самая еда: плошечки с полезной свеклой, тушеной морковкой…
Что изменилось? Что? Чем стало радостнее? Чем веселее?
Те же печаль и тоска, только в другом интерьере. И пейзаж за окном немного другой. Получается так.
А потом, когда все друг про друга узнали и утолили первое любопытство, переписка их постепенно заглохла: Леле, как всегда, было некогда.
Писала в основном Галочка – все то же, все так же грустно и однообразно. Спрашивала, не собирается ли Леля в Германию.
Леля не собиралась. Просто в Германии не было дел. А позволить себе поездку «просто так» она не могла. «Просто так» она ездила только на море, в Италию. Любимую Италию, где ей всегда было спокойно, хорошо, комфортно и вкусно. А все остальное – поездки короткие, деловые. Галочку она к себе пригласила – не то чтобы сильно скучала, а так, из вежливости.
Галочка тут же откликнулась: «А что, было бы здорово! Правда, Леличка? Вместе побродим по Москве, походим по музеям, съездим в нашу школу, повспоминаем, а?»"
"Леля хмыкнула: «“Погуляем, побродим! Повспоминаем!” Да откуда у меня на это время? “Съездим в нашу школу!” Вот уж совсем смешно!» По школе Леля не тосковала совсем – век бы ее не вспоминать, эту школу. Галочка, Галочка… Как была, так и осталась глупенькой, наивной, восторженной.
«А я тоже осталась самой собой – жесткой, несентиментальной и практичной Лелей. Точнее – Ларисой Александровной. Которая стала еще жестче и еще решительнее. И еще менее сентиментальной. Так распорядилась хозяюшка-жизнь. И так распорядилась я сама, Леля».
Скоро или не очень, разговоры о поездке «замылились» – так часто бывает. То Леля не смогла, то Галочке не дали отпуск.
Но теперь возникли Франкфурт и франкфуртская больница.
