— Скорее завари крепкий чай и подай Милиции! В чашку следует добавить пару ложек коньяка.
— Все уже дома? — удивилась я. — Только что я была одна.
— Буду осматривать второй этаж, — нервно воскликнул полковник, — а ты первый. Необходимо отыскать Крошку.
— Его съели, съели, съели… — долетело из гостиной.
— Господи, — затараторила Зайка, — Милиция, дорогая, ну кто мог слопать милого попугайчика? В нашем доме подобных личностей нет.
— А ну, посторонитесь, — деловито велела нам с полковником Ирка, высовываясь из кухни.
Я попятилась. Домработница, держа обеими руками поднос с чашкой, вступила в гостиную. Мы с полковником потрусили за Иркой.
— Никто из домашних и помыслить не мог, чтобы сожрать Крошку, — довершила свою речь Зайка.
Милиция громко всхлипнула и с упорством трехлетней капризницы затвердила:
— Съели, съели, съели…
— Успокойтесь, — занервничала Ольга.
— Ну и глупость же вам в голову взбрела, — решила вмешаться в диалог Ирка. — В холодильнике полно вкусного: и буженина, и сервелат, и докторская колбаска, сосиски, в конце концов.
Ежели кто аппетит нагулял, он нарезку слопает. Вы только представьте, какой это геморрой попугая жрать? Сырым ведь его не схомякать?
Я прикусила нижнюю губу — Ирка в своем репертуаре. Домработница тем временем пыталась, как могла, успокоить Милицию.
— Подумайте разумно, — вещала она, — кто ж сырое лопать станет? Значит, его надо сначала того самого.., притюкнуть, а это ведь непросто. Потом ощипать, пожарить… К чему такие сложности, если совершенно спокойно можно ветчиной перекусить?
— Ира, уйди, — процедила Зайка.
— Все, все, меня уже нет, — живо отреагировала домработница, — вот только посудку прихвачу.
— Уж извините, Милиция, — запела Ольга, — Ирина иногда бывает бестактна.
— Я не говорила о том, что Крошку Че съели люди, — дрожащим голоском перебила ее Милиция. — В доме полно собак.
— Это невозможно! — хором воскликнули домработница и Зайка. — Наши собаки сырую птицу не едят!
Милиция издала тревожный стон. Я покачала головой.
М-да, нечего сказать, успокоили. В памяти моментально ожила давняя история.
Аркашка ходил тогда в третий класс. Ясное дело, что он, как все мальчики, был непоседлив. На уроках Кеша без конца вертелся, а на переменах носился так, словно за спиной у него работал реактивный двигатель. Поэтому, отправляя его в школу, я всегда просила:
— Ты там потише.
Но, как правило, мои слова не достигали цели. И из школы часто звонили с выговором педагоги, но в тот день было тихо.
