Я села около нее на корточки и сердито сказала:
— Послушай, это просто некрасиво, твои товарищи нервничают внизу, парятся в попонах, хотят гулять, а ты лежишь и не шевелишься. Черри, ау!
Та медленно зевнула, и весь ее вид говорил:
«Отстаньте от меня! Вот беда, право слово, никакого покоя, уже в нежилую мансарду забилась, и то нашли!»
Внезапно из головы моей пропали все мысли. Я уставилась на щеки пуделихи. Впрочем, у собак нет щек, мой взор упал на морду, шерсть на которой отчего-то была покрыта темно-красными пятнами.
Сердце бешено застучало. Черри ощутила мое волнение и деликатно сообщила:
— Гав.
Потом она попыталась зарыться в кучу пододеяльников, я опустила глаза и заметила, что постельное белье испещрено бордовыми каплями, а под передними лапами Черри лежит нечто серо-красно-желтое. Вроде тряпочки.., нет, перья.., нет… О-о-о-о! Крошка! Вернее, то, что осталось от попугая!
Паралич сковал сначала мои ноги, потом руки, затем добрался до языка. Я превратилась в недвижимое, бессловесное существо.
Тут я должна кое-что пояснить. Вообще-то наша Черри — страстная охотница. Может, ловкий боец получился из пуделихи, потому что ее воспитывали кошки? Не знаю, но из всех наших псов именно пуделиха демонстрирует воинственный нрав, достойный индейцев. Вот Банди, например, при виде мышей-полевок тихо падает в обморок, а еще отважный бойцовый пес ни за что не высунется во двор, если услышит кваканье, — Бандюша до одури боится лягушек.
Снап, правда, не трясется от ужаса, он брезгливо отворачивается при виде «диких животных» и молча уходит прочь. Хучу все равно, он готов уживаться с кем угодно, только бы не залезали в его миску, а Жюли нападает лишь на людей, всякие там ежики, кроты и иже с ними — не ее размерчик.
Зато Черри ловко, одним ударом лапы, способна убить мирное земноводное, а мышей она хватает с такой проворностью, что невольно начинаешь думать: «Может, бабушка пуделихи была совой?»
— Мусик, — заорала за моей спиной Машка, — ты чего тут делаешь, а?
Я неожиданно обрела способность двигаться и говорить.
— Тише!
— Что случилось?
— Черри съела Крошку.
— Bay! Как она его вытащила из клетки?
— Не знаю! Может, Милиция плохо заперла дверку?
— Ой, ой, ой, — запричитала Маня.
— Тише, — вновь шикнула я, — вдруг Дегтярев услышит!
— А чего я не должен слышать? — недовольно спросил полковник, появляясь в мансарде.
Я вздохнула.
