И теперь мамины слова повергают в шок.
Ему? В жены? Меня?
Не-е-е-ет!
Не знаю, как у меня хватает сил и разума не рвануться из маминых рук в сторону, словно бешеная белка. Очень хочется! И обидно так, еще больше обидно, потому что я искала в ее объятиях утешения и защиты, а нашла…
— Я устала, мам, — бормочу я, аккуратно выбираясь на волю, — спокойной ночи.
— Спокойной ночи, моя девочка, — она гладит меня по голове, целует в лоб.
Выходит.
Слышу, как она передвигается по квартире, что-то прибирает на кухне, затем уходит в их с отцом комнату, и все затихает.
Мои родители уже давно видят десятый сон, а я все лежу, сжав кулаки и тупо уставившись в пространство, и думаю, что лучше я шлюхой прослыву на всю нашу общину, чем буду терпеть внимание брата Игоря.
Завожу будильник на половину седьмого, чтоб успеть сбежать из дома в институт до того, как родители проснутся. Не хочу с утра разговаривать с мамой, сил на новую битву с ней нет.
А вечером… Вечером посмотрим.
17
— Васька, у тебя сколько пар сегодня?
Тошка ждет меня у аудитории психологии после второй пары, на большой перемене, пристраивается рядом, пытаясь попасть шаг в шаг.
Кошусь на него, хмурюсь.
Надо же, плюй в глаза — божья роса! Это мама моя говорит про тех, кто косячит и вообще не чувствует никакой вины.
Тошка словно промотал на скорости нашу последнюю ссору, когда он в ультимативной форме запретил ходить на посвящение в студенты, или вообще стер эту запись, как ненужную!
И теперь идет рядом, улыбается, довольный такой!
А вот мне вообще не до улыбок.
Особенно на фоне осознания, что мой друг детства, как ни грустно это, был полностью прав, не пуская меня на сборище студентов.
До сих пор думаю, что было бы, если б после пар сразу домой пошла. Верней, чего НЕ БЫЛО БЫ…
От того, что Тошкины предостережения были правильными, почему-то обида давит. На него. Глупо это и неправильно, но перебороть себя пока не могу.
Потому ничего не отвечаю, ускоряю шаг.
Тошка догоняет, он высокий, легконогий, ему это сделать вообще несложно. Обходит меня, поворачивается спиной к движению, корчит забавную и грустную мордашку:
— Вась, ну ты чего? Ну, прости меня, перегнул немного… Просто там обычно такое бывает… Всякое… Не надо таким ромашкам, как ты, соваться. О тебе же переживаю, блин!
Смотрю в его симпатичное открытое лицо, вздыхаю. Прав ведь оказался. Прав.
