— Посмотри на меня, маленькая… — бормочет он, — посмотри… Не будет больше больно, маленькая… Хорошо будет…
— Нет… — плачу я, ощущая, как Лис, мягко, враскачку, начинает двигаться. Во мне. Внутри!
И теперь происходящее, потеряв часть своего возбуждающего сладкого флера, становится тем, чем оно и являлось с самого начала: насилием.
Я задыхаюсь, не понимая, что происходит, настолько все страшно и странно. И больно! Так больно!
Зажмуриваюсь, непроизвольно царапая склонившегося ко мне Камня за загривок, и он снова вылизывает мою шею, шумно и тяжело дыша.
Лис двигается медленно, с оттяжкой, и уже не больно, просто… Странно. Неудобно. Стыдно.
Мне так стыдно от того, что они со мной делают сейчас!
А им?
Им не стыдно?
Судя по всему, вообще нет.
— Малыш, малыш… — запаленно дышит Лис, — охуенная, малыш… Посмотри на меня…
Но я не могу, отворачиваюсь, зажмурившись, и Камень ловит мои губы, накрывает своими, принуждая раскрыть рот.
Я чувствую, как его язык настойчиво проникает в меня, и это практически тот же ритм, что и у Лиса.
Жаркий, жадный, бесстыдный такой.
Они не люди, боже… Звери…
Они не понимают, что творят со мной… И я не понимаю… Ничего не понимаю…
Покорившись напору, я позволяю целовать себя, позволяю брать себя так, как им двоим хочется. Слезы уже не катятся, а внутри становится жарко.
Не так, как до этого, когда на кусочки разлеталась от волшебных пальцев и губ Лиса, от властного подчиняющего взгляда Камня, а по-другому.
Боль, жестко перемешанная с наполненностью, тяжестью рук Лиса, мерно и быстро двигающего меня за бедра на себя, вкусом губ Камня, с рычанием истязающего мой рот, заставляет мое испуганно замершее сердце забиться в бешеном темпе.
Настолько сильно, что дышать тяжело! Голова кружится, перед глазами мошки белые, я вообще не понимаю, сколько времени прошло, сколько это все продолжается.
Камень гладит меня по руке, не отываясь от губ, стискивает пальцы и ведет вниз, кладет на себя, заставляя сжать что-то, большое, горячее.
— Пожалуйста, маленькая… Пожалуйста… Сдохну же… — жарко умоляет он, покрывая короткими поцелуями щеки, веки, виски, скулы, шею, всюду, не оставляя ни сантиметра необласканной кожи.
Я не понимаю, о чем он просит, все так душно, так мокро, так безумно между нами тремя.
Сжимаю пальцы на гладком стволе, вожу вверх и вниз, послушная просьбе Камня, и в этот момент Лис ругается и с мучительно-сладким стоном замирает."
"А затем во мне становится пусто.
