– Где вас носит?! Уволю всех! Что за херня в клубе творится?!
Пока в кабинет залетают сразу трое охранников, подхожу к Тимуру и, обхватив его за пояс, тяну с мудака, который уже хрипит кровью.
– Хватит, брат! Хватит! Оставь дерьмо. Разберутся с ними."
"Оттаскиваю его. Потом шагаю к Василисе. Мужика с нее уже сняли и он сидит с закрученными руками на полу.
Василиса сидит, поджав колени и натягивая как можно ниже платье. Дрожит. Смотрит испуганными глазами. Губы тоже дрожат. Она переводит взгляд с мужика на другого мужика.
Потом на Тимура. На охранников. Только не на меня. Не смотрит.
Иду сначала к Тимуру.
– Ты как? В порядке?
– Да, – зло отвечает он, зыркая на мужиков.
– Так, этих ментам сдайте. Егорову позвони, – говорю я одному из охранников. – Пусть заберет. Я завтра с ним свяжусь. А этих пусть не выпускает пока. Понял?
– Сделаем.
Все. Вроде. Со всем разобрались. Теперь главное.
Молча иду к Василисе. Она так ни разу и не посмотрела на меня.
Беру ее на руки и несу на выход. Она ничего не говорит.
Не сопротивляется. Не кусается. Не стучит кулачками. Наоборот, протягивает свои ручки и обнимает меня за шею.
И я слышу, как чаще начинает биться мое сердце. Так и стучит.
Сжимаю зубы и иду к машине с черного входа, чтобы не вливаться в толпу. Никого не хочу видеть.
Нас везет водитель. Я сижу с Василисой на руках на заднем сидении. Она так и дрожит. Пальцы ледяные. Ощущаю их холод у себя на шее.
Василиса сидит, не двигаясь, склонив голову. Не произнося ни звука.
Я тоже молчу.
Сейчас это самое правильное, пожалуй.
Заношу ее в дом. В спальню. В свою спальню. Аккуратно кладу на кровать. И тут только она поднимает на меня взгляд. Впервые за все время. Смотрит испуганно. И меня боится.
Я выдергиваю из-под нее одеяло и накрываю ее.
– Спи, – говорю я, а Василиса берет меня за руку. И опять ледяные пальцы. Сжимаю их, пытаясь согреть.
Смотрю на нее сверху вниз. Маленькая, хрупкая, глупая девочка. Которую пытались изнасиловать.
Как и я.
Чем я лучше тех уродов?
Вопрос неприятный, больной.
Но так и вертится в голове.
Разве я лучше? Только что хотел ее один. Чтобы ни с кем не делить. Чтобы только моя.
Но ведь тоже через силу. Заставить.
Еще сильнее сжимаю ее пальчики и отпускаю.
Разворачиваюсь и ухожу.
Сам ухожу.
Оставляю Василису одну.
И даже закрываю за собой дверь.
Мне надо подумать. А для этого побыть одному.
Да, и Василисе надо прийти в себя.
Спускаюсь вниз и плюхаюсь в кресло, предварительно прихватив бутылку из бара.
