— широко обведя рукой окружающее пространство, наследник неровной походкой двинулся в мою сторону.
— Андрей… э-э… Сергеевич, вам лучше перестать рыскать по имению в поисках, как вы там сказали? Благонравных гувернанток и озаботиться собственным сомнительным состоянием. — не зная, чего ожидать, на всякий случай попятилась назад, пока не упёрлась в книжный шкаф.
— Ну и как?! — игнорируя мои робкие попытки урезонить нахала, продолжил он, пока не приблизился вплотную, — Поспособствовало расширению вашего кисейного кругозора? — он установил соскальзывающий локоть на ближайшую полку и, дыхнув на меня густыми винными парами, пренебрежительно щёлкнул холёным пальцем по моему шифру.
Все мои усилия в данный момент были направлены на то, чтобы не психануть настолько, чтобы скрутить засранца и не засунуть вон в ту, например, симпатичную урну для бумаг, поставленную хозяевами возле здоровенного стола тёмного дерева.
— Так может довольно умничать и колючка станет примерной девочкой? — не унимался он и попытался развязно подмигнуть.
В следующую секунду рука его потянулась ко мне и, клянусь, я бы его крепко треснула без зазрения совести, оставив честные намерения выглядеть приличной мадемуазель, но…
— Андрей! — недоумённо-возмущённо-брезгливо раздалось от дверей. — Ты перешёл все допустимые границы!"
"Мы с вышеозначенным персонажем одновременно уставились в направлении голоса. У входа, скрестив руки на груди и осуждающе склонив голову, стоял Дмитрий. Из-за его спины выглядывала перепуганная Сашенька.
— А-а-а! Это ты, мой юный моралист! — Убедившись, что эту позорную сцену застали не старшие представители династии, а всего лишь такой же, как он, отрок, наш ""герой"" живо растерял образовавшийся было страх и вернулся в прежнее дерзко-глумливое настроение.
Александра, зная характер своего братца и узнав, что он напившись расспрашивает обо мне Мари, решилась сообщить об этом Дмитрию, выступив в данной ситуации моей спасительницей, подсказав так же, где я в данный момент нахожусь.
— Изволь покинуть нас и заниматься воспитанием собственной прислуги! А я волен делать что хочу.
Ты ещё вчера надоел мне своими нотациями. — гневно, но расфокусированно вращая глазами, продолжил недосказанную идею эта скотина (простите, плохое слово сказала).
Дмитрий побагровел своим интеллигентным лицом и решительно направился в нашу сторону.
— Извольте выйти, мадемуазель. — коротко кивнув так же коротко приказал он.
— Да с удовольствием! — едва не вырвалось у меня.
