— Да, — я решила игнорировать дурацкую реплику, побыстрее решить свой вопрос и скрыться из зоны нахождения сего неприятного товарища, — буду признательна, если подскажете, кто бы мог накормить Лизоньку. Она проснулась и хочет есть.
— Вас поселили в обычную комнату? — уточнил он.
— Н-наверное… — растерянно ответила я, не зная, какая из детских здесь была привычной для Щербаковых.
— Не волнуйтесь и не беспокойтесь — я распоряжусь. — ободряюще заявил он и, подхватив моего обидчика под локоть, повёл вниз по лестнице, — Москва на тебя плохо влияет, Андрей… — донеслось его приглушённое ворчание.
(Простите, до сих пор ни разу не назвала нашего наследника по имени. Но, как теперь уже совершенно понятно, это был Андрей Щербаков.)
Вскоре и в самом деле душевная пышнотелая горничная хлопотала в комнате, организуя для нас с Лизой перекус. До обеда ещё оставалось два часа.
Налопавшись, моя подопечная совсем вернула живость духа и потащила меня играть в сад. Старшие девчонки до сих пор находились там.
Поэтому мы с Мари имели возможность спокойно посидеть в тени деревьев и поболтать. А потом, вспомнив, что я здесь — впервые, они устроили мне целую экскурсию по поместью. Сам приём был назначен на завтра, графы с головой ушли в рассуждения на общую любимую тему, поэтому мы были предоставлены сами себе."
"На следующий день с самого утра поместье взорвалось суетой последних приготовлений. Никакого бала и танцев не предполагалось — встреча была совершенно иного — более делового формата, но последующее за официальной частью торжественное застолье, конечно, требовало особой подготовки.
Гости начали прибывать к обеду. Важные чины и прочие благородные господа в сопровождении супруг и старших детей заполняли имение, точно муравейник.
Наша же задача состояла в том, чтобы организовать наших подопечных так, чтобы они не мешали взрослым, ну и самим как можно меньше бликовать на публике. Тем не менее, Ольга Петровна велела мне на плечо ""нарядного"" платья прикрепить пылившийся до сих пор в своей коробочке шифр.
Не знаю уж — так ли тут было принято, или лёгкое тщеславие было не чуждо моим работодателям, но изящный бант с доказательством примерных достижении на учебной ниве, занял своё законное место на левом плече.
На само открытие нас с Лизой не взяли — было и так достаточно многолюдно, к тому же присутствие ""высоких персон"" обязывало к соблюдению максимального официоза.
