— спокойно и веско констатировала я, — Но даже такой дуре, как ты, хватило крошки разума, случайно заблудившейся в этой пустой голове и банального страха, чтобы не довести себя до могилы.
Татьяна уже была готова расплакаться от расстройства, но эти нападки и даже намёки на них нужно было радикально погасить в зародыше. Чтобы никто даже глазом не вёл в мою сторону. А то ишь, смелая какая, подняла лапку… Всё! Прежней ведомой Алисы здесь больше нет.
— Как ты выражаешься?! — всё-таки возмущённо пискнула Виктория.
Сама Полина, кажется, потеряла дар речи от моего напора, — Выражаться такими словами — неприлично для порядочной мадемуазель!
— Неприлично, моя дорогая, в таком-то возрасте не иметь мозгов! И элементарного чувства самосохранения, подвергая свою жизнь опасности под такими нелепыми предлогами. Ку-ку, девочки, очнитесь! Это не игрушки! И не книжки!
Полина всё-таки набрала полную грудь воздуха, намереваясь, видать, излиться очередной глупостью, но в этот момент помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.
"
"— Молчи уже, Полинка! Всё верно она говорит! — вдруг решительно высказалась ""разведчица"", до сих пор молча, озадаченно смотревшая на меня со своего места. В какой-то момент удивление на её лице сменило одобрение и даже, не побоюсь этого слова, восхищение, — Дурость учинили, так надо хотя бы выводы делать!
— Но ведь мы все тогда так решили! — попробовала было попытаться отбиться скандалистка.
— Во-первых, не все! Вон, Саломея сразу говорила, что это всё неправильно, только никто не слушал.
Хватит, говорю. Все уже всё поняли, только вы втроём изображаете фанатичных идиоток. Хотя, ни одна из вас совершенно точно не хотела бы оказаться на месте Алисы и умереть из надуманного упрямства. — окончательно припечатала Русакова, — Давайте на урок собираться, пока не опоздали.
Белобрысой троице пришлось проглотить невысказанное возмущение. Полыхая розовыми щеками, институтки нервно развернулись и направились на выход. Остальные, включая Софью, ошарашенно молчали, но тоже зашевелились, догоняя одноклассниц.
В комнате остались только я и княжна Дадиани. Всё время ссоры она, хмуря богатые брови, наблюдала за мной. По выражению лица я поняла, что, по сути — она со мной согласна. Но крепкие выражения, которыми я осыпала нападающую сторону — не одобряла. То есть с содержанием — всё правильно, а вот с формой — не очень, чтобы очень.
- Ну да, может и не прилично институтке так чертыхаться.
